Под прикрытием

Земли для устройство стрельбищ предоставлялись государством бесплатно, стрелять учили с гимназии. Бытовала поговорка – «Стыдно быть русским и плохо стрелять». Помогало и министерство обороны – его стрельбища в определенные дни были открыты для всех желающих. Особое внимание уделялось «неолимпийским» видам – стрельбе из нарезного оружия на триста, семьсот и тысячу метров, а также «практической стрельбе».

Удивительного в этом ничего не было. Российская империя имела сравнительно небольшую армию – два миллиона семьсот тысяч человек при общей численности населения, перевалившей за миллиард.

Обязательной воинской повинности для большей части граждан не было, поэтому немалое значение приобретала подготовка мобилизационного ресурса на случай большой войны. Каждый год Императорское стрелковое общество готовило тысячи и десятки тысяч снайперов, и пусть они не служили в армии, но защитить свой дом в случае чего вполне могли.

Тот, кто пригласил Ковача на это стрельбище, находился в VIP-ложе, совсем рядом с тысячеметровой директрисой. Несмотря на мерзкую погоду, плаща на нем не было, не было у него и зонта – светлый летний костюм, в котором он ходил круглый год, и зимой и летом, аккуратная бородка клинышком, с проседью, очки-пенсне.

Типичный чеховский герой – интеллигент, учитель или земский врач.

Сейчас этот самый «врач» сидел в удобном кресле – несколько необычном, потому что справа к нему была приделана специальная подставка для подзорной трубы. Не отрываясь, этот человек смотрел куда-то на стрельбище – это зрелище поглощало его полностью, Ковача он даже не заметил.

Статский советник Владимир Дмитриевич Ковач подошел ближе, подтащил такое же кресло, сел, установил в держатель подзорную трубу.

Выстрелы здесь гремели не так часто – на тысячеметровом стрельбище каждый выстрел тщательно обдумывался, иногда стрелок лежал несколько минут, выжидая удобный момент…

– Номер шесть, – ответил постоянный товарищ министра внутренних дел Мечислав Генрихович Котовский, – доброго здоровья, Владимир Дмитриевич, и, ради Христа, не мешайте. Сейчас очень важный момент…

Не желая отвлекать Котовского, видимо, он и в самом деле смотрел на что-то важное, Ковач разложил трубу и, держа ее в руках, принялся рассматривать лежащее перед ним поле.

Под флагом с номером шесть, на стрелковом мате, с сосредоточенным видом лежал подросток – совершенно не похожий ни на Котовского, ни вообще на поляка – белобрысый, крепкий, небрежно одетый. Перед ним находился большой мешок с песком, и на него он примостил свое оружие – тяжелую, с ложем из карбона винтовку ручного перезаряжания, с длинным, толстым стволом и большим оптическим прицелом.