Порождения эпохи мертвых

Как бы себя чувствовали те самые учёные-археологи, если к ним домой вдруг заявилась высохшая мумия и начала вытаскивать телевизоры, кофеварки и цветы с подоконников?

А чернота вокруг была именно мертвенная, гробовая. В такой темноте резко обостряются все чувства.

Пальцы скользят по шершавой бетонной поверхности. Под подушечками бегут рельефные русты, оставшиеся от деревянной опалубки, попадаются горизонтальные щербатые наплывы цемента. Монолитная бетонная колонна сечением метр на метр может запросто поспорить с титаническими мегалитами эпохи каменного века.

Пальцы продолжают свой путь уже вниз и соскакивают на неровный бетонный пол, засыпанный пылью и мусором.

Микроскопические частички цементной пыли и песок перекатываются под подушечками пальцев, прилипая и оставляя сухие грязные пятна. Гладкие цилиндрики латунных гильз, мелкие камешки, осколки плитки, обрывок провода – всё это прокатывается под пальцами. Затем, рука натыкается на что-то податливое. Это человеческий труп. Пальцы скользят по мягкой рельефной поверхности. На покойнике остался толстый вязанный свитер или кофта с прихотливым выпуклым рисунком. Затем пальцы касаются корки слипшихся от крови волос. Подушечки повторяют контуры торчащих осколков черепа. Неровные костяные сколы слегка царапают кожу. Это упокоенный зомби.

А что ещё можно ощутить в этом мёртвом пространстве кроме темноты, твёрдого бетона, мусора и разлагающихся трупов?

Запах. А что запах? Дыши или не дыши, вокруг так и останется смрад разлагающихся тел и ацетоновая вонь новой не жизни, которая пришла в этот мир всерьёз и надолго.

Звук. Его нет. Вокруг раскинулось глухое безмолвие. Если не шевелиться, то тишина становилась давящей и ватной.

Ты в ней тонешь как в морской бездне. Даже лёгкое бурление в кишечнике становилось заметным и выделяющимся на фоне отсутствия других звуков, оно становится навязчиво противным, и привлекает к себе внимание, потому что сознанию больше не за что зацепиться.

Звук. Лёгкое шебуршение и скрип, кто-то царапается в его гнездо. Кызя мгновенно встрепенулся и вышел из ступора. К нему лезли гости! Затёкшие от долгого неподвижного сидения, конечности недовольно подчинились воле хозяина. Одеревеневшие мышцы приходили в тонус и начинали подрагивать.

Большой морф пошёл на звук.

Кызя не знал, сколько времени он провёл замурованным в подземелье. После того как завалило вход, он остался внутри бомбоубежища так и не найдя выхода. Он не голодал – пищи было относительно много. Но ещё у него было понимание, что пища кончится, а тогда придёт голод, и он будет нестерпимо терзать большого морфа страшной непрекращающейся мукой.

Морф пытался обмануть голод. Он периодически вгонял себя в ступор, похожий на состояние кататонии.