Порождения эпохи мертвых

Вдоволь насладившись, побуревшим как свёкла, рылом и вылезшими из орбит глазами, Анатолий с самым непосредственным видом Иванушки–дурачка сообщил Хворову:

– Курево специфических условий хранения требует. Сухости полной. А мне ещё склад освобождать нужно. Излишков сейчас много, затоварены мы, все сараи добром заставлены. Всё что за рабов выменяли – мёртвым грузом лежит пока Кощей не вернётся. Места свободного нет, а под открытым небом оставлять нельзя. Сам понимаешь. И рук рабочих не хватает. Ведь всех рабов кроме баб молодых мы вчера Курбану хромому на рынок отдали под реализацию.

Он свои комиссионные почти вдвое скинул. Сейчас спрос на рабов резко подскочил.

– Так, хлопцев снаряди. Пусть помогут. По-быстрому и раскидаете всё, – прозорливо и свысока посоветовал боров.

– О-о-о! Так, хлопцы-то наши – все бойцами себя считают. Им западло рабским трудом заниматься, – снова огорчил Толя борова. – Бабы долго грузить будут. Не приученные ещё.

Толя врал. Из рабов на базе действительно остались только бабы и немножко детей, но помимо них в усадьбе были так называемые вольнонаёмные. По своему статусу они были более продвинутым «персоналом» чем рабы – практически крепостными.

Торговать ими не торговали, но работали они только за кров и еду. Вольнонаёмными самостоятельно становились те бедолаги, кто по каким-либо причинам не мог найти себе защиту и пропитание в новом мире. Такие люди, чтобы выжить, пристраивались к более сильным группам: анклавам или бандам, работали по мере сил за еду, жилье и покровительство, но от рабов они ушли недалеко.

– А сколько по времени грузить-то будут?

– До вечера не меньше, – обрадовал Хворова Толик.

Боров посмурнел и с наигранными нотками в голосе спросил:

– Так, может, найдётся мне старику местечко для отдыха.

Пока разгружать будете, я там побуду, а то притомился я с дороги. Годы не молодые. Здоровье уже не то. Сам понимаешь.

– Всенепременно, дорогой Олег Всеволодович, – поддержал тон собеседника Толя-мысли. – Я распоряжусь, чтобы вам в малом флигеле местечко подготовили.

Хворов, уже не скрываясь, пускал слюни, так ему не терпелось опробовать новое приобретение, но Толя приготовил для него очередной хитрый подвох:

– А девочек ваших я в уличных клетках устрою.

Им там хорошо будет.

Сальная улыбка сползла с круглой и жирной мордыХворова.

– Так, я могу товар с собой во флигель взять? – предчувствуя нехорошее, осторожно спросил боров.

– Ой! Я думаю, что не стоит. Панночка неправильно понять может.

Хворов струхнул. Это было сразу видно по сжатым губам и забегавшим глазкам. Толя упомянул прозвище жены Кощея – Виолетты. Боров действительно её боялся. Её все боялись. На Виолетту с приходом Большого Песца свалилась и богатство, и власть, и почитание.