Порождения эпохи мертвых

Случилось так, что все эти волшебные подарки судьбы легли сверху на её беременность, прошлую убогую житуху и непомерное самомнение. Характер новой Виолетты стал жуткой катастрофой для всех окружающих. Виолетта дохаживала последний месяц перед родами и целенаправленно третировала всех подряд.

Именно Толя впервые назвал её "панночкой" по аналогии с героиней бессмертного творения Николая Васильевича Гоголя – "Вий". Там ведьма-панночка восстала из мёртвых и летала в гробу по церкви, желая покарать несчастного бурсака Хому, который её отпевал. Но Виолетта или Гоголя не читала или, ввиду общего умственного недоразвития, не поняла тонкий намёк на свою инфернальную сущность.

Прозвище «панночка» она восприняла с восторгом, и принялась культивировать новый образ «прекрасной панночки» с ненормальной активностью.

При этом скудоумие Виолетты раскрылось во всей своей красе. Образ получился поистине карикатурным и отвратительным. Безвкусно подобранные аляповатые шмотки: короткие и облегающие, сменились такими же безвкусными длинными платьями, юбками и кардиганами.

Если раньше Виолетта напоминала вокзальную прошмандовку, то теперь она стала похожа на огородное пугало.

Стараясь придать себе величественный вид, теперь жена Кощея ходила, откинувшись спиной назад, задрав подбородок и приподнимая перед собой подол какой-нибудь из своих длинных шмоток. Она сама себе состряпала нечто типа плаща или накидки на плечи, которая тащилась за ней сзади по полу или земле, подметая мусор.

Помимо толстого слоя косметики и тонны всевозможных золотых украшений образ «панночки» завершался маленьким чёрным хлыстом. Насколько помнил Анатоли, такой хлыст назывался «стик».

Неизвестно откуда она обзавелась им. Толя подозревал, что это товар из секс-шопа. Вот и ходила «панночка» с чёрным «стиком» в руках, задирая длинную юбку и подметая плащом-накидкой всякую грязь в их усадьбе. А хлыст Виолетта таскала не только для красоты. При любом удобном случае она пускала его в дело. Причём от криков очередной жертвы Виолетта входила в раж и, с выражением одержимости на лице, лупцевала провинившегося раба до кровавых брызг.

Не стоило упоминать эту нечисть всуе. Громко хлопнула дверь конторы Анатолия, и влетела панночка-Виолетта собственной персоной.

Она, рассекая громадным животом окружающее пространство, подлетела к торгующимся мужчинам.

– Боров! – заверещала она. – Это твои уроды у меня под окнами накурили? Мне рожать скоро, а вы мне нервы трепите и ребёнка моего хотите отравить!

Боров весь сразу напрягся:

– Да кто посмел, Виолетта Аркадьевна. Вы только скажите, я им мигом яйца наружу повыворачиваю!

Виолетта мгновенно успокоилась. Панночка услышала то, что хотела. Гроза нежданно миновала.