Последняя из Пламенных

Райга равнодушно кивнула, вновь сделала четыре росчерка и соединила пальцы. Короткая вспышка – и щит снова продержался лишь пару мгновений.

– Неправильная техника росчерка в правой руке, – констатировал эльф. – Плечо вниз, а локоть чуть в сторону.

Девушка повторила заклинание, однако следующие попытки также не принесли результата. Эльф отправился на другой конец поля песочить парней, повелев ей продолжать.

С практики они не уходили, а выползали. Миран размотал свой скромный источник почти до конца, и его шатало. Одежда Ллавена, щит которого магистр снёс одним щелчком пальцев, все ещё слегка дымилась.

Юный эльф закинул руку Мирана на плечо, и они медленно побрели в сторону замка. Райтону тоже досталось. Хотя он выплел самый сложный и прочный щит, учитель под конец все же пробил его хитрой комбинацией простых атакующих заклинаний. Правда, принцу повезло больше – ему прилетело стихией Воды. Так что он просто вымок с ног до головы. С черных волос и одежды капало. Райга шла вслед за ним, и лицо её было мрачнее тучи. Радостные и воодушевлённые однокурсники, которые возвращались с других тренировочных полей, провожали их четвёрку недоуменными взглядами.

Девушка нервно провела рукой по рыжей челке, собралась с духом и спросила у принца:

– Ты слышал, что учитель сказал нам вслед?

Юноша нахмурился и озадаченно ответил:

– А? Когда мы уходили? А разве он что-то сказал?

Девушка бросила взгляд в сторону тренировочных полей. Послышалось ей, или эльф действительно тихо спросил напоследок:

– Ты сожгла кого-то важного для тебя, так?

Глава 4. Пробуждая пламя

– Вот и цветочки для вас, юная леди, – прошамкал беззубым ртом старик Вэммо, вручая Райге охапку альстромерий.

 – Матушка ваша, как сейчас помню, цветочки то эти ох как любила. Да упокоится её душа в священном круге!

Райга сжала в руках охапку розовых цветов и с наслаждением вдохнула их запах. Запах детства. Сада и Вэммо. Он один не обходил её стороной и не звал проклятием рода. Старик погладил девочку по макушке. Пригладил рыжую чёлку, закрывающую половину лица, и взялся за огромные ножницы. Подрезая розовые кусты, он продолжал бормотать:

– Эти больше всего любила, почитай. Братец-то, правда, все норовил ей розы поднести, слава герцогу Аурелио во веки веков! А их-то она, значица, на дух не переносила.

Правда, лет в девять-то она ох как проучила его. Небось, до сих пор помнит, как тогда полыхала его любимая скатёрочка из зарейского шелка с узорной вышивкой.

– Проучила? – девочка склонила голову набок. Выбившаяся из прически розовая прядь упала ей на лицо.

Старик отложил ножницы и трясущейся рукой заправил прядку ей за ухо. А потом проговорил:

– Да, почитай, девять лет ей как раз и стукнуло тогда. Как и вам сейчас, моя юная леди.