Последний ученик да Винчи

Стены палаццо грозили обвалиться, во многих окнах не хватало стекол, но здание еще сохраняло очарование старины.

Посреди двора виднелся фонтан, то есть то, что когда-то являлось фонтаном — квадратный каменный бассейн с полуобвалившимися краями, статуя какого-то мифического животного в центре — то ли черепаха, то ли ящерица, разглядеть точнее Старыгин не сумел, потому что статую тоже тронуло разрушение. В бассейне было немного воды, но скорее всего, она осталась после недавнего дождя. Во влажном воздухе витал аромат незнакомых цветов, аромат печали и запустения.

На стене дома, над полукруглой, покрытой сетью трещин аркой, перекрывавшей вход, сохранился такой же, как снаружи, каменный щит с гербом — змея, обвивающая раскидистое дерево.

Тот же водитель открыл дверь, и все прибывшие один за другим вошли внутрь палаццо.

В руках одного из монахов затеплилась свеча, едва озарившая помещение, в котором они оказались. При ее слабом свете можно было разглядеть только мраморные плиты пола да выделяющиеся в темноте очертания статуй. Иногда тусклый отсвет свечи случайно вырывал из темноты остатки старинной росписи на стене. Человек со свечой двинулся вперед, за ним следовал Повелитель, водитель вел Машу. Старыгин замешкался, и второй монах, замыкавший шествие, грубо толкнул его в спину.

Миновав просторный холл, процессия поднялась по широкой лестнице и оказалась в огромном темном помещении. Человек со свечой обошел его, зажигая многочисленные канделябры, и скоро их яркий красноватый свет залил все вокруг.

Это была большая комната, нечто вроде библиотеки, со стенами, сплошь заставленными старинными книжными шкафами. В дальнем конце комнаты виднелся камин, такой огромный, что в него вполне мог бы въехать автомобиль. Посреди комнаты стоял огромный стол.

Впрочем, все в этой комнате тоже носило печать запустения. Инкрустация с книжных шкафов была ободрана, стеклянные дверцы разбиты, облицовка камина местами осыпалась, цветная лепнина потолка тоже большей частью обвалилась, персидский ковер на полу наполовину истлел и кое-где продрался, обнажив каменные плиты пола, столешница источена древоточцами, бархатные портьеры на огромных окнах изорваны в клочья.

Повелитель прошел в дальний конец помещения, сбросил на хромоногое кресло свой длинный плащ и проговорил, стоя спиной к остальным:

— Добро пожаловать в мое родовое гнездо — палаццо Сэсто!

С этими словами он обернулся и в упор уставился на гостей.

Перед ним стоял его давний итальянский друг и коллега профессор Антонио Сорди.

— Антонио! — растерянно воскликнул Дмитрий Алексеевич. — Как это понимать?

— Не все можно понять слабым человеческим разумом, — ответил профессор.