Последний ученик да Винчи

 — Значит, в этих нишах лежат их скелеты? Хорошо, что здесь темно и они не видны! И хотелось бы надеяться, что здесь нет привидений!

Вскоре коридор сделал поворот и пошел немного вверх. Стало суше, но еще холоднее.

— Скоро вы увидите могилы святых! — торжественно проговорил проводник, полуобернувшись к посетителям. — Могилы семи римских пап! И среди них — могилу святого мученика Марцеллина!

— Это хорошо, но мы хотели бы увидеть Мадонну! Мадонну с младенцем!

— Мадонну? — Микеле немного помрачнел. — Хорошо, пусть будет Мадонна! Сегодня уже был один человек…

— Человек? Какой человек? — переспросил Старыгин.

Однако Микеле неожиданно перестал понимать по-английски.

Он свернул в наклонную боковую галерею, прошел еще немного и остановился:

Маша запрокинула голову, проследив за взглядом проводника. На потолке коридора у нее над головой в ярком свете фонаря отчетливо проступала фреска.

Мадонна, склонив голову, держала на руках младенца. Перед ней виднелась выступающая из стены мужская фигура.

Краски от времени очень поблекли, лица персонажей были едва различимы, однако младенец, несомненно, смотрел прямо на посетителей катакомбы.

— Мне кажется, она чем-то похожа на «Мадонну Литта»! — проговорила Маша, невольно понизив голос. — Если бы не мужская фигура впереди…

— Совершенно верно, — кивнул Старыгин. — Композиция фрески, в особенности поворот головы младенца, очень напоминает эрмитажную картину. Вообще, эта фреска считается самым древним в мировом искусстве изображением Богоматери.

— То есть Леонардо мог создать свою картину под влиянием этой фрески?

— Некоторые исследователи поддерживают такую гипотезу, хотя это маловероятно.

Насколько можно судить по достоверным источникам, римские катакомбы были случайно открыты в 1578 году, значительно позднее смерти Леонардо. Тем более что «Мадонна Литта» датируется миланским периодом его жизни, то есть создана раньше, чем Леонардо посетил Рим. Скорее всего, это всего лишь случайное совпадение композиционного решения, чему есть немало примеров в истории искусства. Однако мы приехали сюда не для того, чтобы заниматься решением искусствоведческих проблем…

Старыгин шагнул к стене, собираясь что-то на ней подробнее разглядеть.

В это время из бокового коридора донесся какой-то неясный шум. Проводник пробормотал что-то по-итальянски и двинулся на этот звук, оставив посетителей в темноте.

— Эй, Микеле, синьор Микеле, куда же вы! — крикнул Старыгин и бросился вслед за итальянцем. Он спотыкался, хватался за стену, чтобы сохранить равновесие, и наконец добежал до разветвления коридоров.

Фонарь лежал на полу, но Микеле нигде не было видно.

Старыгин поднял фонарь и посветил в обе стороны, насколько хватало его мощности.