Поцелуй врага

Непонимание, настороженность легли глубокими морщинами вокруг рта.

– Любовь Михайловна, разрешите войти?

– Да, конечно. – Мама проходит вглубь.

А запах в доме совершенно не изменился. Цветочные духи, шампунь и ромашковое мыло, тонкий аромат свежести, исходящий от множества комнатных растений, и мягкая ваниль. Так пахло в доме по выходным, когда у мамы было свободное время заняться пирогами.

– Я думала, вы уедете. Боялась отойти от окна. – Мамин голос дрожит. А взгляд мечется от блондина ко мне и обратно.

Коридор оказывается узок для нас троих, Илья съедает собой добрую половину пространства. Стены и потолок давят, мне катастрофически не хватает воздуха и свободного места.

Илья снимает обувь и куртку и помогает мне с пальто.

– Ты разве не чувствуешь тоску? – Горячая ладонь ложится на поясницу и подталкивает вперед.

Один неуверенный шаг навстречу – и мама подбегает, хватая меня за плечи:

– Неужели это правда? – Холодные руки поднимаются, не веря, с силой обхватывают мое лицо. – Яна. – Мама выдыхает имя, и из ее глаз льются слезы. – Моя доченька. – Я впитываю тепло. Объятия родного человека, что может быть лучше? – Какая ты взрослая. – Не размыкая объятий, мама рассматривает мое лицо. – И красивая, – смеется, стирая слезы, а я не в силах вымолвить и слова.

Никогда еще не испытывала столько радости и боли одновременно. Я не смогу себя простить. Мои правильные решения превратились в глупость, вздор и чепуху. Вздор, что лишил нас десяти лет жизни.

– Ма-мо-чка, – глажу ее волосы, целую лицо и не до конца понимаю, что это по-настоящему. Не сон, не фантазия – явь! – Прости меня, – шепчу, прижавшись всем телом. – Прости, пожалуйста. Я ведь думала, что ты не хочешь меня видеть. Ненавидишь. Презираешь.

– Ты что такое говоришь?! – Мама хватается за сердце.

– Так! – разносится над нами. – Не хватало сердечных приступов в столь радостный момент. Идемте, Любовь Михайловна, присядем. – На кухню. – Илья крепко хватает женский локоть и помогает маме занять стул со спинкой.

– У меня там корвалол.

– Я помню. – Руки сами открывают нужный шкафчик. Отсчитав тридцать капель, протягиваю бокал. – Подержи во рту, не глотай сразу, – вспоминается совет бабушки. Мама так тепло улыбается в ответ, что из глаз текут слезы.

– Предлагаю посидеть пару минут в тишине, успокоиться и после попить чаю. Вы же что-то испекли? – Илья занимает крепкий табурет, выкрашенный белой краской, притягивает меня к себе на колени. – Посиди, – пресекает на корню попытку возмутиться и встать. – Я помогу.

Его руки оплетают и ложатся на мое бедро. Что подумает мама? Но она улыбается, продолжая держать пустой бокал. А меня словно по волшебству заполняет безмятежность, вытесняя суматоху чувств.

– Как? – невольно спрашиваю я.