Поцелуй врага

Его смерть – такой же сюрприз для меня, как и для тебя! – шипит сквозь зубы, нависая надо мной.

– Сюрприз, – фыркаю я ему в лицо.

– Не передергивай слова! – он прикладывает ладонью к столу. – Янка, пойми, мы с тобой в одной упряжке. Придется мириться и привыкать друг к другу. У нас одно будущее на двоих. И я не виноват, что твоя жизнь была полна дерьма. Не виноват, что тебе посчастливилось родиться дочерью Литвина. Не виноват, что мать оставила отметину на груди в честь первого оборота. Ты же поэтому сбежала из дома? Поэтому прячешь шрам?

– А это не твое дело! – кричу я.

Как хочется вцепиться в лицо. Заставить его замолчать.

– Мое. Сейчас все дерьмо, что связано с тобой, – мое дело.

Моя рука срывается, поднимается быстрее, чем я осознаю, что делаю. Розовые следы пальцев на лице блондина исчезают на глазах. Оборотень дергает головой, скалится, но продолжает:

– Это все, конечно, драматично. Но не я скрывал свою сущность от пары. Не я поставил на первое место амбиции и желание мести, не подумав о том, что станет с потомством и парой.

– А кто?! Кто лишил меня отца?!

– Тщеславие и глупость! Или тебе нужно имя?

– Да! Я хочу взглянуть убийце в глаза, – я озвучиваю свое желание.

– Я надеялся, что не дойдет до этого. Твое желание – закон, хозяйка, – блондин склоняется, прикладывая ладонь к сердцу.

Оборотень ведет меня в гостиную. Я боюсь, что мы остановимся у зеркала, и он укажет на свое отражение. Но Илья, крепко сжимая мою ладонь, распахивает входную дверь.

Долина удаляется, оставаясь в зеркале заднего вида.

– Исполнять желание маленькой капризной девчонки, – нехотя произносит оборотень.

– Я не считаю капризом желание знать убийцу своего отца.

– А я считаю. Капризом и глупостью. А еще большей глупостью будет попытка отомстить.

– Это почему же? – упрямлюсь я.

– Сама все поймешь. И я не хочу умирать, Яна. Я отчаянно люблю жизнь, даже с частыми от нее угощениями из фекалий. Я ей доволен. Жизнью. Это тебе для справки, хорошенько подумай, перед тем как накинуться с кулаками на Александра.

Управляя автомобилем, блондин не произносит ни слова, забыв на время о моем существовании. Пару раз молчаливо касается щеки, прикладывая пальцы к месту удара. На прикосновения его губы дергаются в пугающей улыбке, застывают, пока он не отвлекается на дорогу, и на лбу вновь залегает глубокая поперечная морщина.

За столом оборотень был близок к срыву, извращенная часть меня хотела получить удар в ответ, а после обвинить в жестокости, неуравновешенности. Вернуть себе удобную и привычную позицию жертвы. Но сейчас, когда эмоции потеряли свой градус, мне больше не хочется проверять лимит его терпения.

В тишине я обдумываю каждое слово, что услышала в доме оборотня, воспроизвожу у себя в голове интонацию, с которой их произносили.