Поцелуй врага

Мне хочется уличить во лжи, но я не могу. Все сказанное или правда, или блондин искренне в это верит. Блондин…

– Илья, – произношу беззвучно. – Илья, – повторяю движения губами и языком.

– Что? – спрашивает тот.

– М-м-м, ну тренируйся. Когда-нибудь осмелишься назвать меня по имени.

– А ты когда-нибудь осмелишься сказать правду, – огрызаюсь я, пойманная в неудачный момент.

– Помолчи, – устало отвечает он. Не кричит, не насмехается – тихо произносит.

Я настроена решительно. У себя в голове смакую каждое слово, что скажу убийце в лицо. Подбираю хлесткие уничижительные формулировки. К тому моменту, как автомобиль выныривает из плотного леса и мягко несется по идеально ровной дороге, в моей голове заготовлена целая речь.

Я готова размазать убийцу, кто бы он ни был!

– Это что, психбольница? – я не могу скрыть удивления.

Именно так показывают в фильмах закрытые учреждения, где держат самых опасных и абсолютно невменяемых преступников. Тяжелые кованые ворота с острыми пиками, уходящими в небо; ухоженный сад с ровными геометрическими рядами деревьев и кустарников; многоэтажное серое каменное здание, мрачное и неприступное; и башни, в них закрывают буйных пациентов.

– Очень точное определение, Янка-наркоманка.

– Я не наркоманка! – я вспыхиваю, даря оборотню грозный взгляд.

Зачем он меня провоцирует? Зачем дразнит?

– А я не враг. Держись ближе ко мне. – Ворота плавно распахиваются, пропуская. – Я это говорю не из-за нестерпимого желания потрогать твои костлявые плечики, так тебе будет комфортней. Да и мне, – поясняет с нечитаемой улыбкой.

Особняк выглядит нежилым, отсутствует наружное освещение, четыре этажа полностью погружены во мрак, даже не на всех окнах распахнуты портьеры, словно хозяева предпочитают полумрак.

На последних ступенях в воздухе улавливаю сладковатый аромат и чем ближе подхожу к двустворчатой высокой двери, тем ярче он звучит.

Наши синхронные шаги глухо разносятся эхом под каменными сводами.

– Заячье сердечко, еще не готова взять меня за руку?

Слова блондина заставляют вздрогнуть всем телом.

– Если мы там, где я думаю, твоя рука меня не спасет. – На лестничном пролете второго этажа впервые встречается обитатель улья. Молодой мужчина – человек, спускается, скользя ладонью по каменному поручню. – Что он здесь делает? – Я осторожно провожаю его взглядом.

– Кормит. – Ответ приводит меня в замешательство. – Это донор. Пища.

– Я поняла, поняла, – шепчу я в ужасе.

Как же тихо. Неестественно. Пугающе. Удары моего сердца не заглушают панические мысли, а только провоцируют фантазии. Сердцебиение блондина оглушает не меньше моего, но ему удается проявить больше выдержки: внешне Илья остается спокоен.

При входе в просторную залу последнего этажа я замираю.