Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

 – Хорошо… – шагнув к двери, он спохватился: – Ужинал?

– Не довелось, – улыбнулся Быков.

– Хорошо, – в третий раз повторил нарком. – Я прикажу накормить всю вашу беспокойную эскадрилью.

– Спасибо, Лаврентий Павлович.

– Не за что, – буркнул нарком и удалился.

Буквально через полчаса охранник притащил пару судков с борщом и макаронами по-флотски.

– А компот? – осведомился Григорий.

– Щас мы! – пообещал страж, и вскоре огромная кружка компота заняла свое место на пиршественном столе.

Быков, которому за весь этот суматошный, длиннющий, безумный, безумный день перепала лишь печенюшка да стакан немецкого кофе, набросился на еду, как хищник на добычу.

Вскоре судки опустели, а Григорий, стеная от удовольствия, завалился на топчан и не покидал его до самого утра.

Из письма военного совета 1-й ударной армии в адрес летчиков 1-го истребительного авиакорпуса:

Глава 1 Cеверный фас

Команды «Подъем!» никто не давал, но Быков и сам проснулся около шести утра – старая армейская привычка.

Было тихо, спокойно, и он опять задремал.

Солдат спит, служба идет…

Часов в девять Григорий встал, с ленцой проделал утреннюю зарядку, умылся – даже полотенце «вафельное» нашлось, причем чистое.

Холодная вода для лица лучше всяких кремов. И бодрит.

Встал он, как оказалось, вовремя – охранник торжественно внес завтрак.

«Овсянка, сэр!» И вчерашний компот.

Едва Быков покончил с завтраком, как явился пожилой еврей в белом халате.

Он тащил с собою кувшин с кипятком, бритву и прочие причиндалы брадобрея. Однако…

– Приказано вас побрить, молодой человек! – проблеял цирюльник.

– Исполняйте, – улыбнулся Григорий, занимая стул.

Туго повязав на шее у Быкова белую салфетку, по размерам схожую с пеленкой, еврей натянул кожаный ремень и стал править бритву.

Лезвие так и мелькало в умелых пальцах.

Брил он просто божественно, словно перышком по щекам водил.

Тщательно вытерев остатки пены, брадобрей смочил полотенце в горячей воде и наложил Быкову на лицо.

Сжимая резиновую грушу, еврей брызнул Григорию на щеки одеколоном «Шипр» и отшагнул, любуясь сделанной работой.

– Спасибо, – сказал Быков.

Брадобрей постучался в двери, створка приоткрылась, и он вышмыгнул в коридор.

А в комнату шагнул давешний охранник.

На вытянутой руке он нес вешалку с парадным мундиром Василия Сталина.

Не поленились же, притащили…

Ишь ты, даже оружие вернули…

Быков подозревал, почти уверен был, куда именно его так наряжают.

Вернее, не куда, а к кому.

А вот и охранничек заявился… Нет, это другой.

– Машина подана, – доложил он.

Григорий не стал интересоваться, для чего да зачем – кивнул и оглядел себя в зеркале.

Весь он не отражался, но и так было ясно, что выглядит на все сто.