Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Яков помрачнел и закатал рукав.

– Этот номер уже не стереть. Заклеймили, как скотину!

– И об этом напиши. И о газовых камерах…

– О том, как из детей кровь выкачивали…

Джугашвили вздохнул прерывисто.

– Как на людях опыты ставили… Обо всем.

Иосиф Виссарионович сощурил глаза, затягиваясь, и покивал:

– Вэрно. Пусть малодушные знают, что в плэну куда страшнее, чем на пэредовой. А ты, – обратился он к Быкову, – коль уж так радеешь за Поликарпова, сам все проинспектируешь. И кабэ, и завод. Тебя вызовут. Все, идите, мне работать надо…

Внизу, в зале Григорий заметил Берию.

Нарком нервно вздернул голову, блеснуло пенсне, и Быков успокаивающе кивнул.

– Все в порядке, Лаврентий Павлович, – сказал он.

Бледно улыбаясь, Берия погрозил ему пальцем и поспешил на доклад.

«Трудяга», – подумал Григорий, глядя наркому вслед.

Столько работы переть на себе, это надо уметь.

Расскажи правду будущему либералу, заскучает ведь.

Дерьмократам-либерастам куда ближе брехня про «кровавую гэбню» да про сексуальную ненасытность Берии.

Подумали бы, чмошники, когда наркому по Москве кататься, под юбки заглядывать, ежели столько дел на тебе – и госбезопасность, и милиция, и погранвойска, и пожарная служба, и дороги, и ЖКХ…

И ведь справлялся, «эффективный менеджер». А скоро на него и атомный проект навесят…

– Лаврентий Павлович! – окликнул Быков. – А мои как?

На секундочку остановившись, Берия сказал, едва повернув голову:

– Борщ казенный лопают. Пилоты-проглоты…

На Малино-1 «пилоты-проглоты» вернулись на следующий день – бдительность не терпела суеты.

Григорий устал, но все равно ощущал себя победителем, и виктория, им добытая, была наитруднейшей.

Тут даже не в спасении Яшки дело, а в спасении «лучшего в мире самолета».

Ей-богу, стоило рискнуть для такого-то дела.

Безусловно, «По-7» недолго продержится на пьедестале – и сто девяностый «фоккер» его поджимает, и новые модели «Мессершмиттов».

Немецкие авиастроители не стоят на месте.

Но, если он сможет реально помочь Поликарпову, то появится и «По-8», и «По-9», а там и до реактивного истребителя недалеко…

Быков призадумался. Тут он не спец…

Год спустя Николай Николаевич скончается от рака. И как быть?

Предупредить? А как?

Так, мол, и так, Николай Николаевич, опухоль у вас?

«Что за глупые шутки, молодой человек?» – холодно скажет конструктор и откажет ему от дома…

Но, все равно, надо что-то придумать. Пусть не сейчас, а осенью.

Или зимой. Но зима – это крайний срок.

Каким-то образом наслать на Поликарпова светил медицины, те его просветят, прощупают и скажут: «Ну-с, батенька, давайте лечиться!»

И куда Николаю Николаевичу деваться? Ляжет на операцию, как миленький…

Бабков встретил «Колорада», нетерпеливо перетаптываясь.

– Ну, живы, как видишь.

– Я брата спасал.