Провинциальная история

А она не хотела одна!

И, пробормотавши скоренько молитву, Басенька поспешила за подругой.

Где любовь не спасает, а добро спешит совершить подвиг

…учёные установили, что седалищный нерв очень тонко чувствует приближающиеся приключения…

Евдоким Афанасьевич глядел в окно презадумчиво, после сказал:

— Как? — Стася подула на ладонь, которая пусть и перестала болеть, но была все еще красна. А потому идея позвать искры, что бились о стекло диковинными мотыльками, не казалась ей хоть сколько было удачной.

— Ты ведьма, думай, — отмахнулся Евдоким Афанасьевич, верно, и сам не знал.

В этом Стася убедилась, когда он, смутившись слегка, добавил. — У вас, ведьм, все иначе… наша магия порядок любит. Структуру. Она правильная. Выверенная.

Стася решилась коснуться стекла, осторожно, кончиками пальцев, погладила прохладную его поверхность. И искры замерли, будто прислушиваясь.

…помнится, когда-то давно, в студенческие ещё времена, случилось ей увлечься йогой. Точнее не ей даже, тогда йогой вдруг увлеклась Стасина соседка по общежитию, вот и её приобщила.

Йога из Стаси не вышло. Слишком все казалось… сложным?

А собственное тело — деревянным и неприспособленным для этих вот странных упражнений.

— Ты просто ленишься, — упрекнула соседка, у которой даже что-то там получалось. — Это происходит от внутренней твоей несобранности.

И еще что-то про энергию добавила.

И умение чувствовать себя.

Стася на всякий случай согласилась, это было проще, чем спорить и доказывать что-то, и даже попыталась медитировать в поисках этой самой энергии. Только опять ничего не вышло.

— Что произошло дальше?

— Дальше… ничего-то особенного. Сперва глупый этот человек, который не понял даже, что сделал не так, пытался стребовать с меня Ладушку.

Я пытался объяснить ему, что ничего-то у него не выйдет, что, даже если я вдруг соглашусь, то… ведьму не удержать против её воли. А он все твердил, что любит, будто это что-то да значило.

— На одной любви далеко не уедешь. Он её любил, верно, вот только этой самой любви не хватило еще и на уважение. На то, чтобы принять её волю, её выбор. На то, чтобы позволить ей остаться собой…

…тогда, лежа на ковре посреди комнаты, рядом с тихо сопящей соседкой, Стася думала больше не об энергиях, но о том, что выглядит на редкость нелепо.

И пусть никто-то не мог их видеть, они и дверь-то заперли, чтобы точно никто не мог видеть, но эта мысль мешала. Не только она.

В голову лезли всякие глупости.

И энергия внутренняя не находилась.

— Он уехал. Честно говоря, я понадеялся, что он хоть что-то да понял… может, будь он простым человеком, так и получилось бы. Пожили бы каждый своим домом, подумали бы, глядишь, после и сумели бы если бы не старое вернуть, то новое построить.

…соседка же и вовсе уснула.