Провинциальная история

Сперва тихо сопела, потом и похрапывать стала. Тогда-то Стася и решила окончательно, что йога — это не для неё.

Она закрыла глаза зачем-то, не для того, конечно, чтобы внутреннюю энергию ощутить, но просто закрыла. Или даже они сами закрылись.

А стекло холодное. Ледяное. Будто и не лето, но зима узорами подернула. Только и они неоднородные, то холоднее, то теплее… детская игра… дед прячет подарки на день рождения, и Стася ищет. Они всегда так делали, ведь интереснее же, чем просто получать.

— Он решил, что если я не слушаю его, то против государя не пойду. И не только… пришло письмо, что Ковен магов требует вернуть Ладушку мужу, в противном случае грозится исключить меня.

— Исключили, — Евдоким Афанасьевич махнул рукой. — Даже запрет выдвинули, чтоб я не смел силу свою применять… идиоты.

И Стася согласилась, что как есть идиоты.

Запрещать-то они запретили, но… кто следить за исполнением запрета станет?

— Я им так и ответил. Затем и ведьмы подоспели, тоже грозиться стали, что силу Стасе закроют.

За тонким ледочком, и уже не пугает, не кажется огненною, но напротив, эти искры-искорки — что капли солнечного света, оброненные, забытые, заблудившиеся.

И не будет дурного, если Стася их соберет.

Они погаснут, да, но это не смерть.

Искры не живы. Они… просто ждут.

— Пришлось напомнить им о собственном их уставе, где ясно писано, что силу ведьме закрыть можно только в случае, когда признано будет, что силой этой она вред людям причиняет, причем неоднократно. А еще про вольности наши, родовые, словом государевым положенные, без которых мой прадед точно не пошел бы под Рёрикову руку…

…и надо лишь найти изъян в ледяном узоре.

У Стаси ведь однажды вышло, выйдет и во второй раз. Главное глаз не открывать, а вот так, с закрытыми, пальчиками водить.

И вбок, и по завитушкам, перебирая их, одну за другою.

— Ладушка тревожиться вот стала. Все чаще уходила в лес, а возвращалась задумчивая, печальная. И призналась одного раза, что вовсе уйти желает. Не желала она остаток жизни провести, в поместье запертой. Пусть и родное, а все тюрьма. Но и там, за границею наших земель, ей бы жизни не дали.

Искры следуют за движениями пальца, Стася теперь чувствует их, и каждую по отдельности, и все разом…

— Она… сказала, что там, в школе, случилось ей иметь беседу со старой ведьмой.

Действительно старой, из тех, которые помнили прежние времена и людей-то сторонились. После она из школы ушла, и другие, постарше, тоже. А перед уходом долго спорила с Береникой. Ладушка слышала. Еще тогда. А поняла вот теперь… та все твердила, будто школа — опасная затея, что многим они жизнь поломают.

И проталина находится, крохотное пятнышко, которое отзывается на прикосновение ласковым теплом.