Провинциальная история

— Сыщите её, ваше мажество!

…платья исчезло два, старых, из тех, которые одевались, чтоб до скотного двора прогуляться или еще для какой работы черной. И эта пропажа окончательно убедила Ежи, что девушки и вправду ушли сами.

Спустя четверть часа он получил ответ если не точный, то… всяко позволяющий ему нанести визит одной ведьме.

— И чегой это? — поинтересовался Фрол Матвеевич, бороду поскребши. На карту он глядел с вялым интересом, хотя была она, найденная в доме, на диво подробна.

И реки расползлись синими лентами, разделили-разрезали леса. Рассыпались веснушками деревеньки да хутора, расстелили разноцветные одеяла лугов да пашень.

— Да не в городе они, — Матвей Фролович осторожно обошел разостланную на полу — стол для карты оказался маловат — бумагу. — Вона, туточки…

И мизинчиком, издали — все ж побаивались люди простые магии — указал на искорку, которая то вспыхивала, то гасла.

— Старая дорога, — промолвил Фрол Матвеевич в превеликой задумчивости. А братец его, глянувши с тоскою, добавил:

И оба поглядели на Ежи.

— Я сам наведаюсь, — сказал он, чувствуя, как забилось, застучало в груди сердце.

Правда, последнее получилось как-то не слишком уверенно.

В которой провинциальный город Канопень готовится ко встрече со столичными ведьмами

Бывает, посмотришь на человека и не знаешь, куда его послать…Судя по виду, он уже везде был.

Никитка Дурбин к предстоящему визиту отнесся весьма серьезно.

Натерся остатками ароматного масла. Прежде-то он пользовался им понемногу, ибо было оно не в меру дорогим, но ныне решил не жалеть. Облачался сам, ибо местная дворня в изысканных нарядах ничего-то не понимала.

Кружевной воротник, который Дурбин расправлял долго, а после, расправивши, сбрызнул особым средством. От него кружево окаменело, стало колючим и шею царапало нещадно. Зато и лежать будет, как каменное, не сползет, не помнется.

Кюлоты натянулись с трудом.

С чулками и вовсе возиться пришлось с четверть часа, ибо шелк слежался, а в одном месте пожелтел от неправильного хранения. Но, к счастью, место сие было малым, незаметным.

Чтобы застегнуть камзол, пришлось сделать глубокий выдох.

И… платье придется менять.

Дурбин пока не знал, что хуже. И оттого одновременно разозлился, а еще опечалился. Впрочем, печаль не помешала ему оглядеть себя в зеркале. Отражение было в меру изысканным, без излишеств.

Поправить банты на чулках.

И волосы зачесать гладко. Теперь малость осталась. Надеть парадный парик, тот, который с буклями до плеч и косицей. Припудрить щедро.

Сбрызнуть ароматною водой.

Он повернулся одним боком. Другим… подумалось вдруг, что бабка, случись ей Никитку ныне видеть, со смеху померла бы.