Провинциальная история

В душе вяло шелохнулась совесть, напомнивши, что, будь Стася человеком порядочным, она бы за порядком следила. Но тут же смолкла, зная, что Стася — человек так себе, скорее уж беспорядочный.

— Тропы как открылись, так и закроются. Только пожелай.

Только донеслось сверху:

Закроются… и что дальше? Сидеть тут? И как долго? И… смысл? Ладно, котиков она прокормит, убирать тоже есть кому, но… но почему-то мысль, что до конца своих дней ей придется сидеть в этом вот доме, с сорока котами — пока с сорока, но взрослеют они рано — совершенно не вдохновляла.

— Девочки! — кричать было неудобно, да и Стасин голос терялся в просторах древнего особняка. — Оставьте вы его… идите сюда.

Как ни странно, её услышали.

И про гостей не удивились. Покраснели только.

— Тятечка едет, — Басенька вдруг разом растеряла прежний запал. — Ругаться станет, небось…

— И мой, — вздохнула Маланька, носом шмыгнувши. И рукавом пропыленным его утерла. — А то и розгою погрозит…

И друг на друга глянули, чтобы в следующее мгновенье на колени бухнуться:

— Спаси, матушка-ведьма!

Гостей она встречала на ступенях.

Девицы, когда поняли, что отправлять домой их не станут, хотя видят местные боги, Стася бы с превеликим удовольствием избавилась бы от лишних в доме людей, вновь сделались деловиты и серьезны.

Переодеться помогли.

И вновь Стася чувствовала себя… да куклой чувствовала, которую крутили-вертели, одну за другой тряпки натягивая, которых вдруг взялось откуда-то.

Но девицам понравилось.

Особенно летник, который то одна, то другая тишком щупали, губами шевелили и головами кивали важно, дескать, хорош.

А вот на волосы опять платок накинули.

Соблюли или нет, Стася так и не поняла, но на всякий случай старалась лишний раз не шевелиться, все чудилось, что стоит дернуться, и съедет этот платок со всею красотой куда-нибудь на выщербленные ступени.

Меж тем день набирал силу.

Солнышко пригревало, в шелках становилось жарко, а под платком и вовсе чесалось. Стася никогда-то шапок не любила, а тут…

И вид приняла серьезный горделивый… ну, хотелось бы думать. А время шло-шло… и где там этих гостей носит? Только подумала и увидела… нет, сперва услышала звон этакий, переливчатый, серебристый, а после и увидела возок, тройкой запряженный.

Помнится, была у бабушки шкатулка, то ли палехская, то ли еще какая, главное, диво до чего красивая, сама черная, а на крышечке рисунок: летят-несутся по цветочным полям кони тонконогие с шеями гнутыми…

Нахмурилась, разглядывая не столько возок, сколько лошадей, которые шли ровно, что на параде. Над центральным поднималась дуга расписная, щедро украшенная бубенцами, а в гривах боковых виднелись ленты.