Провинциальная история

— Живы? — охнули оба. И Фрол Матвеевич схватился за левую сторону груди, а Матвей Фролович за правую.

— Живы. Пришли вчера, — пожаловалась Стася. — Ночью. Стали на бой звать…

Купцы переглянулись.

— Королевича требовали…

— Это все книжки дурные, — пробормотал Фрол Матвеевич, грудь разминая. — Начиталась…

— А я говорил, что не надобно бабе книжек читать, — Матвей Фролович помахал лапищей. — Святцы вот. Или жития святых, а не эту… простите боги, погань заморскую…

Оба замолчали и уставились на Стасю.

— Ну… королевичей у меня нет, — сказала она честно. — Ни зачарованных, ни разочарованных.

Никаких нет.

А то мало ли, вдруг им тоже дочки сами по себе не годятся, а только в комплекте с царственною особой идут.

— Принцев тоже. И вообще…

И Фрол Матвеевич огладил пышную бороду.

— Так… может, мы тогда того? — спросил он с непонятной робостью.

— Чего? — уточнила Стася.

— Заберем их… выкуп там… какой?

— Дадим, дадим, — поспешил согласиться Матвей Фролович и закивал так часто, что Стася испугалась, как бы не слетела с седой макушки шапка.

— Выкуп — это хорошо, конечно, но… они обещали служить мне. Три месяца и три дня, — Стася почувствовала, как чешется рука и тишком поскребла её о мягкий бархат.

Зуд усилился, сделавшись вовсе нетерпимым. Стася руку подняла, почему-то не удивившись, когда над ладонью вспыхнули, заиграли зеленые огоньки.

— Три месяца… — произнес Фрол Матвеевич презадумчиво.

— И три дня, — Матвей Фролович глядел на огоньки, не мигая. — И… чего… они… того?

— Того — ничего, — сказала Стася, огоньками любуясь. Наверняка, что-то они да значили, но вот что именно… — В доме прибраться надо. Полы помыть. Пыль вытереть…

Чуть не ляпнула, что ковры постирать, но после спохватилась: вдруг да местные ковров не стирают?

— Готовить опять же…

— Ага… — купцы вновь переглянулись.

— Три месяца…

— И три дня, — уточнила Стася. — Хорошо будут служить — награжу…

Воцарилось молчание, правда, было оно недолгим. Фрол Матвеевич поглядел на солнышко и шапку снял, отер ею лицо, шубу свою раскрыл, после и вовсе выбрался из неё, что из шкуры, оказавшись, конечно, мужчиною крупным, видным, но не столь огромным, как сперва показалось Стасе.

— Непривычная она, — сказал он, явно робея и краснея. — Сама полы мыть… она ж дочка моя.

Ростил, баловал, как мог… и вот… может, я девок пришлю? В помощь?

— И я, — поддержал Матвей Фролович.

Вот только чьей-то мамки Стасе для полного счастья и не хватало.

— С няньками, а то станут говорить, что одни-де у ведьмы жили, — Фрол Матвеевич вот за идею ухватился. — Без старшего пригляду урон чести выйдет великий!

Стася закрыла глаза.

Подмывало выставить обеих девиц…

— Здесь и вправду вдвоем не справиться, — тихо произнес Ежи. — А что до остального, то… ваш дом — ваши порядки.