Провинциальная история

— А вы… этого не случилось бы без ведьмовской силы… помогали…

— Не мы, — возразила Эльжбета Витольдовна. — Однако, подозреваю, что и вправду без помощи не обошлось. Но да, если так, то родилась бы девочка…

…и когда та женщина поняла, что беременна, и что ни закон, ни отец не способны защитить её… как бы поступила Стася?

Не к свеям, ведь и до них при должном упрямстве доберуться, но туда, где никто-то, ни закон, ни ведьмы, ни любящий супруг, не достанут.

— Вот… тогда-то и заключили договор, что… мы поможем Егорьевым силой… её собирали, полагая, что старый Волков так просто дочь не выдаст. Он не побоялся бы нарушить закон.

— Не побоялся бы, — Евдоким Афанасьевич склонил голову.

— Государь… воспользовался бы случаем. Старые рода слишком много силы имели… и они готовились. Только…

— Да… и договор остался неисполненным, — он с раздражением потер запястье, на котором вился узор. — Мой дед… оказалось, что его клятвы не принимает ни один храм. Обещанный жених до самой смерти женихом и остался. Ему повезло найти ту, которая согласилась жить с ним, как жена, женой не являясь. Мой отец… был незаконнорожденным.

Евдоким Афанасьевич не собирался щадить гостя.

— Как и я… и мои дети, если я не исполню треклятый договор! Поймите. У меня есть женщина, которую я люблю. Но одной любви недостаточно. И до недавнего времени все, что я мог ей предложить, — недостойная роль падшей женщины… и тут это вот…

Он поднял руку, позволяя всем разглядеть узор.

А вот Евдоким Афанасьевич вперед подался, глянул так, пристально, нахмурился… и Ежи, державшийся рядом, тоже нахмурился, правда как-то не слишком уверенно, будто точно не решил, плохо то, что он видит, или совсем даже нет.

— Всегда был черным?

— И у твоего батюшки?

— А как твой батюшка помер?

— Сердце остановилось, — теперь княжич не казался Стасе хоть сколь было грозным. Напротив, он выглядел усталым растерянным человеком.

— И сколько ему было?

— Сорок семь. Нам сказали, что случается…

— Сердце… — княжич нахмурился. — Ему было пятьдесят пять.

На тридцать четыре Радожский не выглядел. Он потер виски.

— Это мертвая сила, с которой связались два идиота, не знаю, уж на что они надеялись, — прогремел Евдоким Афанасьевич и посохом по полу стукнул. Звук этот вышел явным, громким, заставившим вздрогнуть и ведьм, и Ежи, и самого княжича, и даже Стасю с Аглаей, которая сидела тихо-тихо и на переменившегося супруга старательно не смотрела. — Где заключали договор, знаешь?

— В Китеже. Но вы ошибаетесь. Мой прадед был, конечно, своеобразным человеком, но он бы не стал… связываться с подобным.

— Он бы, может, и не стал, а вот Егорьев… — Евдоким Афанасьевич протянул руку, но узора так и не коснулся.