Провинциальная история

Ни тебе кружавчиков.

Ни даже бусинок хрустальных. Зато глянешь на такую и сразу понятно становится: вот она, Верховная ведьма.

— Будем? — Марьяна Францевна подняла рюмочку и понюхала. Настойка хороша. Не только вишня, но и малинки капля, княженики, да и мятного листу добавили, оттеняя фруктовую сладость прохладой.

— Будем, — согласилась Эльжбета Францевна и вновь на окно поглядела с тоскою. — Уеду.

Она сказала это с обреченностью, понимая, что никуда-то не уедет из этого вот города, который слишком уж разросся, сделался шумен, суетлив. И не привык-то он отпускать свое.

Как и Государь, который нахмурился, будто подозревая недоброе. Хотя… где уж от ведьм доброго ожидать?

Зато Беловодью от них польза немалая.

— Что на этот раз? — закусила Марьяна Францевна конфеткою, которые носила с собой в жестяной бонбоньерке.

— Да все то же… всем подавай ведьм, чтобы и в силе, и молодые, и воспитанные, и сразу в мужа влюбленные.

— Не без того, — настоечка разлилась по крови, согревая.

Вот всегда-то она, Эльжбета, уроженка Северо-Западного края, где меж болот до сих пор стояла деревенька Загулье, мерзла. И было ли причиной этакой мерзлявости ее худоба, либо же сказывались пережитые в детстве тяготы, она и сама не знала.

Даже летом. Даже в жару. Даже в пуховой шали, которая стоила больше, чем родное Загулье скопом, включая дома, поля, худых коров и жителей.

— Гурцеев жаловаться приходил, — она поморщилась и помяла пальцами виски, без особой надежды унять боль. Все ж таки в даре ведьмовском имелся один существенный недостаток: если кого иного Эльжбета могла исцелить, даже не словом, но одним лишь желанием, то с собою сладить не выходило.

И Марьяна не поможет.

— А ему-то что не так? — весьма искренне удивилась Марьяна. — Когда он там женился? Полгода прошло?

А ведь девочку хорошую подобрали, тихую, покорную, уверенную, что счастье ее состоит единственно в браке… и жених, что говорить, неплох.

И силы немалой. Ко всему царице-матушке троюродным племянником приходится. Да и сам отнюдь не пустое место.

Боль подступила ближе.

— Так что не так? — Марьяна Францевна нахмурилась и наполнила рюмочки, поставила на стол, аккурат на папочку с бумагами, которые надлежало разобрать, прочесть, подписать… в общем, рюмки на ней тоже неплохо смотрелись. И бонбоньерка с трюфелями, пусть слегка подтаявшими.

— Все так… жену он любит. Она любит его, но… детей пока не собирается заводить, а ей скучно. Вот от скуки повадилась картины писать.

— Он наставника нанял. А тот вбил этой дурехе в голову, что у нее талант. И теперь она желает выставку.

Пока проблемы Марьяна Францевна не видела. Пусть бы и сделал, что ему, жалко для девочки? Чай, особняк у Гурцеевых большой, выделил бы залу одну, устроил бы салон или вечер званый.