Птицеед

Сильно искривленные сосны с грубой золотистой корой и необычайно длинными бледно-зелёными иглами. Обычные. Совершенно не похожие на многое, что растет в Иле. Они высятся широким кольцом, ограничивая от опасного мира маленький островок — лесную поляну, заросшую мелкими ромашками.

Болохов, приподнявшись в стременах, вдохнул густой смолистый запах, так отличающийся от всего, что можно унюхать, ступив за пределы Шельфа. Обычно мрачное лицо росса просветлело.

Здесь разлита древняя сила. Она почти ушла, истаяла за века, но до сих пор «держит» периметр, не дает никому кроме людей заходить сюда.

Дарует им безопасность. И колдун, разумеется, ощущает её. Тех, кто владеет той или иной ветвью магии — место силы Рут лечит, словно хорошее аптекарское снадобье.

Мы останавливаемся здесь не в первый и не во второй раз.

Прежде всего, мне пришлось заняться лошадью. Я стараюсь не привязываться к этим существам и беру то, что выдают мне «Соломенные плащи». А после вылазки забываю о своем временном «спутнике».

Всё дело в том, что лошади куда более нежные и впечатлительные создания, чем люди. Ил разъедает их, точно ржа плохое железо.

Капитан называет лошадей друзьями на один поход. И этот сукин сын, как всегда, прав. После возвращения в Айурэ животных можно отправлять лишь на бойню. Они не только болеют, но через несколько дней становятся уж слишком агрессивными, больше похожими на хищников, чем на травоядных.

Потому и не привязываюсь.

Я напился из неглубокого ручья, протекавшего через поляну к соснам, черпая воду горстями. Затем умылся, смывая с кожи не только едкую дорожную пыль, но и мазь, отпугнувшую прожорливых насекомых Прудовых кругов.

От мази по воде поплыли радужные маслянистые пятна.

Посмотрел на свое отражение. Довольно отвратительное зрелище после стольких дней в Иле.

Я всегда бреюсь гладко, до скрипа, как велит благородным не военного призвания мода Айурэ. Но сейчас мое худощавое лицо, излишне скуластое, почти треугольное, заросло щетиной, что делало меня разбойником из кварталов Пальмовой рыбы. Всё портил надменный нос, выдающий в моем прошлом череду славных предков. Каштановые волосы, не убранные под шляпу, вьются и кажутся излишне длинными.

Я слишком долго смотрел на отражение, словно хотел, чтобы оно ожило и ответило на какой-нибудь важный вопрос.

Ну, например, где Рейн? Я уже столько лет положил, чтобы найти его, но никаких новых следов не обнаружил. И на этот раз тоже.

Мои глаза, с радужкой болотного оттенка, веселились. Всем, кто видит их в первую минуту, кажется, что я вот-вот готов рассмеяться.

Довольно ложное впечатление, друзья мои. Я прекрасно знаю, на что способны люди с такими глазами. И по себе, и по моему старшему брату. И по бабке.