Птицеед

Его начальник, старший их лаборатории, профессор Кнейст, оставил должность по состоянию преклонного возраста и Калеви сегодня должен был получить освободившееся место. Потому что он тяжело работал, писал достойные монографии, читал лекции, почти вывел устойчивый к холодным ветрам восточных Каскадов новый сорт солнцесвета и… был достоин.

Калеви ждали: уважение, весомая прибавка к жалованью, хорошее выходное пособие, больше времени на преподавание, науку и самое главное — больше денег на его важные для всего государства исследования. Он единственный человек во всем Айурэ, кто собирался представить миру первое за сто лет важное открытие, связанное с солнцесветами.

Для этого нужны были лишь деньги, да время. И теперь у него этого будет достаточно.

Но в университете его встречали неожиданные, тёмные и совершенно несправедливые вести.

Учёный совет Айбенцвайга, вся Большая ложа, при одобрении наблюдателя городского магистрата и уважаемых мастеров-попечителей лорда-командующего, ко всеобщему удивлению (читай — удивлению Калеви) назначили на должность Аврелия Пноба, доцента из команды профессора Кнейста.

Калеви, узнав новость, полдня ходил совершенно потерянный. Словно его сбросили со скалы в ледяные воды. Словно отдали жизнь в руки Вожаку Облаков и тот, выпив ее, спрятал в свою волшебную шкатулку, на самое дно, а ключ скормил Птицам.

Отойдя от потрясения, Калеви все же признал, что Пноб — достойный выбор. Признал не как человек, а как учёный. Отрешившись от эмоций.

Работящий, умный, написавший в свои неполные сорок уже пять монографий, хорошо знавший поля Каскадов и их особенности, солнцесветы, Зеркало, правила посева и сбора урожая.

Вполне достойная кандидатура, если бы… не было Калеви.

Скорее всего, причиной выбора учёного совета стала робость и нерешительность Калеви. Жена часто пеняла ему на это. Что быть начальником не просто и если хочешь чего-то достичь на старости лет, то надо показать себя. Быть, как Аврелий Пноб — весёлым, дружелюбным, легко заводящим знакомства.

Но у Калеви не получилось. Его интересовала только наука, а не общение с мешавшими работе людьми. И вот, результат. Все его невысказанные амбиции растоптаны.

Разумеется, он, как и другие его коллеги, поздравил Пноба.

Даже смог выдавить из себя улыбку и проблеять нечто одобряюще-восхищенное, хотя на душе Птицы клевали. Аж сердце кровоточило.

А теперь они праздновали. Пноб пригласил их в Талицу, привел в «Берёзу», кормил и поил. Он сидел напротив Калеви — раскрасневшийся, весёлый, хохотавший над любой шуткой и травящий смешные байки. На две головы выше их всех, с широкими плечами и крепкими руками, гудел шмелем и колотил кулаком по столу так, что кружки, рюмки, да тарелки подпрыгивали, испуганно дребезжа.