Птицеед

— Элфи сделала книксен, и я отметил, что теперь они с Оделией одинакового роста.

— Я могу тебя обнять?

Девчонка покосилась на меня, но я не стал помогать в этом. Ей придётся самой заново строить отношения с нашей гостьей и самой выбирать, что лучше. Так что Элфи приняла решение, осторожно кивнула и, когда её обняли, задала тот, самый важный вопрос, с которым медлил я:

И тогда Оделия заплакала.

Древо, казалось, наклонилось к нам всеми ветвями, защищая от алого света закатного солнца, бьющего через стеклянную крышу.

Элфи восседала на своём «троне», точно юная прекрасная королева с холодным лицом и глазами, в которых я читал множество эмоций.

От разочарования до глубокой грусти, грусти в сочетании с тихой, ледяной яростью, которую она уже давно не выплёскивала в мир, топя огнём своего сердца, до тех пор, пока та не истаивала.

Я расположился меж его выступающих корней, напротив Оделии, чьей периной стали осыпающиеся белые лепестки. Перламутровая колдунья, сама того не замечая, сунула пальцы левой руки в землю, смешанную с той, что я привез из Ила.

Это место, вызывающее её страх и боль, всё же притягивало к себе, завораживало, подобно магии Кобальтовой ветви.

Я видел… нет, ощущал, её внутренний надлом, странный изъян, объяснить который был не в силах. Лишь своей кровью, кровью потомка Когтеточки, чувствовал это.

Я попросил подробностей, не терпя лишь «сухого остатка», и теперь мы слушали её рассказ о последнем пути отряда. О том, как им чинили препятствия в андерите, как пришлось оставить часть провизии и как вьючных лошадей растерзал жеребёнок недалеко от Гнилых Заводей. О долгой, долгой, долгой дороге на месяц[1], когда они теряли товарищей.

— Мы пересекли Жёлтую реку в начале третьего месяца лета, недалеко от Съеденных скал.

— Коридор Ветреницы, — негромко сказал я, и Оделия подтвердила мою догадку кивком. — Я прошёл по его внешней границе, вдоль берега, не сильно углубляясь, спустя три года после вашего исчезновения.

Элфи приподняла брови. Я учу её географии Ила, и она знает, где протекает Жёлтая река. Далеко в глубине. Она просила объяснения.

— Коридор Ветреницы — обширная территория между Жёлтой рекой и плато Столовая гора. Считай, что белое пятно на карте.

Туда если кто и добирается, то обычно без возврата. Человек пятьдесят плели истории, что были там, прошли его чуть ли не насквозь, из них едва ли четверо говорили правду. И это за пять веков. Дурное место — джунгли, болота, бесконечные мелкие реки и ручьи, крутые подъёмы на плато за этой областью. И слишком близко к Гнезду. Почти пятьдесят дней конного перехода. Но лошади обычно в Иле столько не живут.

— Мы прошли Коридор Ветреницы за полтора месяца. Дорог там действительно немного, — негромко произнесла Оделия.