Птицеед

Она лишь поцеловала меня в щёку на прощание.

— Ты можешь положиться на меня, — сказала колдунье девчонка, когда мы проводили гостью к дверям. — Рано или поздно я вырасту и найду его. Если не сейчас, то через двадцать лет. Но обязательно найду.

[1] Дорога на месяц — условный ориентир в Иле, так как около половины «дня» месяц не движется по небосклону и чётко находится в одном положении. Он используется как отправная точка. Когда в это время месяц перед тобой, ты двигаешься от Шельфа в глубину Ила, к Гнезду. Когда месяц за спиной, ты возвращаешься в обратном направлении.

Возможно, когда-то, сам затрудняюсь сказать когда, скорее всего в прошлой жизни, за тысячи лет до появления в Золотом Роге города Айурэ, я умудрился прогневить Рут Одноликую.

Уж не знаю причину своей оплошности или даже страшного проступка.

Есть вероятность, что я потоптал люпины на Первозданной поляне, на скошенной вершине хребта Рут, где, по преданию, разочаровавшись в своём прошлом мире, она появилась.

А быть может, гонял её воронов, хотя в последнем я очень сомневаюсь, судя по легенде, скорее эти твари, сотканные из теней и принявшие облик мудрых птиц, гнали всех, кто смотрел на них косо.

Ибо не каждое существо может провести свою покровительницу из Хаоса, сквозь багровое пламя, в место столь прекрасное, как Золотой Рог.

Короче, чем бы я ни прогневил Одноликую, но наказала она меня жестоко. Я редко вижу сны. Обычно проваливаюсь в безмятежный мрак, когда голова касается подушки, и всплываю из него, когда приходит время проснуться. Большинство моих снов похожи на смерть и на воскрешение. Там меня окружает благословенный покой, и я порой убеждаю себя, что быть мёртвым довольно приятно. Пускай и не всегда.

Но иногда вместо мрака приходят эти самые редкие сны. И вот Рут, в своей странной мести вашему покорному слуге, превращает каждый сон в кошмар. Ибо я всегда вижу лишь Ил. Оказываюсь в нём, блуждаю и умираю. Или нахожу мёртвых.

В этот раз я стоял по щиколотку в ледяном серебре. Озёрная гладь, спокойная и сонная, уходила за горизонт, куда бы я ни смотрел. Лодка остророгого месяца, бледно-розового, точно плоть форели, занимала всё небо, была настолько непривычно-огромной, что казалось, вот-вот и она, не удержавшись, полетит вниз, рухнет в озеро, раздавит меня.

Даже голова закружилась и ноги на несколько мгновений стали чужими, непослушными, готовыми подогнуть колени и грохнуться в воду, лишь бы не видеть это. Я опустил взгляд, но месяц отражался и в серебре, я начал тонуть в нём, так что пришлось закрыть глаза и сосчитать до десяти, чтобы подступившая паника убралась к павлину под хвост.

А после я увидел Иду. Она появилась с ветром, пахнущим тиной, пряностями и сладким запахом магнолии. А может быть, всё время была здесь.

Всего-то в пяти шагах от меня.