Птицеед

Кобальтовая колдунья, с волосами собранными в высокий хвост, стояла ко мне вполоборота, водя тонким изящным пальцем по розоватой огромной раковине наутилуса. Сейчас пустой, но я помнил Калеви и создание, которое из этой раковины выбралось.

Почти… обнажена. Лепестки магнолии, липнущие к её влажному телу, мало что скрывали, но эта странная цветочная туника ей шла и, чего уж врать, притягивала мой взор.

Она сплюнула на ладонь нечто, показала мне многогранник. Руна была невероятной, я никогда не встречал ничего подобного. Плоскостей на ней было столько, что я не готов назвать истинное число.

Быть может сотня, а может и пять.

Но точно очень и очень много.

— Ты ведь тоже теперь её ищешь? — спросила у меня Ида.

— Нет, — искренне ответил я. Руна Когтеточки мне была ни к чему.

— Хм… Всё-таки необычный ты человек, Раус. Твой предок ради неё убивал, предавал, становился чудовищем. А ты… ты хоть и похож на него внутренне, но и только. — Женщина подула на ладонь, и руна исчезла. — Здесь одиноко. Пусто и зябко. Из собеседников только ветер. Никто давно не приходит сюда, но ты всё же смог найти меня. В другой жизни, после сотен лет.

Или я лишь убеждаю себя в этом наваждении? Выдаю желаемое за действительное?

Одним плавным движением колдунья оказалась рядом, положив горячие руки мне на плечи, обожгла дыханием.

Довольно неприлично с её стороны быть настолько настойчивой. И довольно неприлично, с моей стороны, не остановить её.

Но я не желал останавливать.

Когда губы Иды коснулись моих, я увидел, как месяц охватывают огромные когтистые тёмно-лиловые пальцы, с той стороны луны появляется круглый бездонно-жемчужный глаз, хищный клюв, плешивая голова без перьев, и Сытый Птах, собственной персоной, таращится на происходящее с величайшим интересом.

Он так старался ничего не пропустить, что подался вперёд, высунувшись по плечи, и всё-таки уронил треклятый месяц прямо на нас, не удержав его на небосводе…

— Дери меня совы, — произнёс я, глядя в потолок. — Проклятый любопытный старый хрен.

Невероятно смешно, друзья мои, ругать мифологическую тварь из кошмара, прервавшую его на самом интересном, глупо отрицать, месте. Но ругать очень хотелось.

Я ещё чувствовал губы Иды. Понимал, что там, в несуществующей реальности, она заменила мне видение Калеви и поцелуй Осеннего Костра.

Точь-в-точь как мне показала Личинка.

Эта Светозарная всё-таки как-то пробралась мне в голову, через память мёртвого человека. Или я просто слишком часто думаю об Иде? Пожалуй, стоит пригласить её на ужин, как только я разберусь со всем, что навалилось.

Оделии необходима руна. И, как я уже сказал вам однажды, нельзя прийти в ближайшую лавку и купить нужное за пару воробьёв, завалявшихся в кармане.

Рун нет в свободной продаже.