"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50
Какой вывод?
– Он сделал себе смертельную инъекцию сам? Это самоубийство?
– Вы его хотели найти на даче?
– Я хотел убедиться, что его там нет. Хотя и это тоже абсурд, потому что он не мог сделать себе смертельную инъекцию там, на даче, перед выездом… Он получил лошадиную дозу яда, ему бы времени не хватило до-ехать до светофора. Я все там обыскал и теперь знаю точно: шприц, который мы ищем, пропал. А вот где он? Если Лопахин ехал один, кто его взял?
– Может, кто-то из водителей машин, пока они все там стояли в пробке?
– А вот это вопрос. Вообще, кое-что и кроме шприца ненайденного меня на его даче-чаче заинтересовало.
– Меня тоже, Федор Матвеевич.
– Не так все просто и с тем, что вскрытие сейчас дало. У Гертруды Архиповой причина смерти вроде бы та же. Но токсикологи что-то не спешат с выводом, что и тут у нас таллий. Хотят сначала дождаться результатов всех анализов.
– Вы в отдел сейчас? Ведь мэр Журчалов обещал список гостей привезти, свидетелей.
– Допросами свидетелей займутся следователь прокуратуры и мои из опергруппы. Я возвращаюсь в Москву. И тебе тоже советую.
– Почему в Москву, как же это? Сейчас?!
– Для начала вернуться со мной в Москву, поехать домой и выспаться хорошенько.
В другое время Катя бы «зарделась как маков цвет» от этой ворчливой похвалы (дорогого стоит слышать такое криминальному обозревателю пресс-центра из уст шефа криминальной полиции!), но не в этот раз.
Из всего сказанного мозг выхватил лишь одно слово «вендетта». Это еще что такое? О чем это полковник Гущин?
Михаил – Мишель Пархоменко проснулся, словно его толкнули. Где-то близко во тьме зудел комар.
Домой он вернулся поздно, позже Натальи, домашние уже спали, когда он загнал свой внедорожник в гараж и открыл ключом входную дверь.
Нет, насчет «своего внедорожника» – тут закралась ошибка. Машина была унаследована Мишелем Пархоменко от старшего брата Александра.
И вот сейчас, проснувшись во тьме собственной спальни в холодном поту, Мишель увидел брата.
В маленьком похоронном бюро в Ларнаке служащие медленно и осторожно опускали крышку на дорогой гроб из полированного дуба.





