Раздевайся, Семёнова!

Подняв к глазам кольцо, я принялась рассматривать его с таким счастьем и удовольствием, на могла быть способна только недавно обрученная.

За любованием и разговорами, мы подъехали к красивому, в четыре этажа зданию в самом центре Мэйфэр. Фасад был оформлен в колониальном стиле – на столбах широкий балкон по всему периметру, из приоткрытых дверей несутся ритмы клубной музыки, веселые голоса и смех.

Клуб «Пайпер», как успела рассказать мне Жанна, за последние годы стал излюбленным местом для развлечения богатых знаменитостей – в его коридорах спокойно можно было встретить какую-нибудь Эмму Уотсон или Кристину Агилеру, колесящую по Европе с гастролями. Однако, сегодня меня интересовала исключительно моя собственная «знаменитость».

Друг за дружкой, с помощью двух встречающих, мы выбрались из машины на красную дорожку перед входом.

Я невольно дернулась и обернулась. За спиной стоял Знаменский.

Вопрос задан был в самой нейтральной форме, на какую только была способна. Пусть не думает, что я хоть на йоту взволнована.

– Обо всем, – лаконично объяснил он, подставляя кольцом руку.

– Я все уже поняла… – поспешила вставить я, цепляясь за него и подхватывая платье, чтоб не волочилось по ступенькам. – Не надо мне ничего объяснять…

Желание как можно скорее дать любимому понять, что я реалистка, стало почти невыносимым. Как и нежелание услышать тому подтверждение.

Вместе с нашей развеселой компанией мы влились в темное, вспыхивающие огнями фойе и почти сразу же свернули в боковой зал за высокими, белыми дверьми.

– Круто! – прокричала мне в ухо Жанна и показала пальцем вверх.

Я согласно кивнула, озираясь – да, крутизна имела место быть.

Для начала – зал был круглый. Идеально круглый – метров пятьдесят в диаметре или что-то около того. Черный потолок, замаскированный под живое, пестрящее кометами звездное небо, ошеломлял достоверностью иллюзии, создавая впечатление, что ты находишься на дне глубокого колодца. Укрепляли иллюзию стены, отделанные красным кирпичом, и почти зеркальный танцпол, отражающий в себе «звезды». Когда я ступила на этот пол, то поняла, что крутизна на визуальных эффектах не заканчивалась – пол вздрагивал и вибрировал у меня под ногами, будто подгонял – не стоять, мол, сюда пришла.

За исключением этого и развешанных повсюду кривых зеркал – идеальное приложение к пьяному веселью – в остальном зал был довольно традиционным. Из будки диджея грохотало техно, на небольшом возвышении вокруг танцпола в художественном беспорядке были разбросаны уютные столики и мягкие диваны. На столбах, в золоченых клетках, извивались в такт музыки знакомые мне по американским фильмам «ангелочки» - девушки в белье и прикрепленными за спиной пушистыми крылышками.