Раздевайся, Семёнова!

Не отношения – поправляла я себя. Рабство. Мое сексуальное рабство закончилось и, к какому бы результату это не привело, я должна быть рада хотя бы этому. А не поглядывать каждую минуту на экран телефона, не зная, чего я хочу больше – чтобы он навсегда оставил меня в покое или чтоб уже, наконец, черт бы его побрал, позвонил и… «вызвал». И уж точно не зная, чего больше боюсь – быть изгнанной из университета или того неоспоримого факта, что, если он все-таки меня выгонит, я его больше никогда не увижу.

На автомате делая все, что от меня требовалось, я старалась действовать по методу Скарлетт О’Хара - не думать обо всем этом сегодня. А желательно и завтра.

– А ну так это… там целая команда собирается – девочек, которых Знаменский пытался затащить в постель, – невозмутимо поведала мне подруга. – Мне одна птичка напела, что будет этому козлу жуткая мстя от нашего женского контингента… Вот Грачёва, вероятно, и пыталась тебя тоже аккуратно вовлечь…

– Какая мстя? За что? – не поняла я.

– Жалобу на него накатают, общую – мол приставал к студенткам, шантажировал… Может даже и посадят. Если получится доказать…

Скверик слегка закружился, и я на секунду задержала в груди воздух, пытаясь избавиться от накатившей вдруг тошноты.

– Юль, погоди… – я нетерпеливо откинула ее руку, пытаясь понять бледнею я или горю лихорадочным жаром. – К-какие доказательства? Он же не приставал ни к кому…

Упс. Опомнившись, я плотно закрыла рот.

– А ты откуда знаешь, что не приставал? – прищурившись, с подозрительным блеском в глазах, Юлька встала напротив меня, руки в боки.

Я закрыла глаза – с одной стороны, чтобы спрятаться от ее требовательного взгляда, а с другой – невольно пытаясь уйти в себя, разобраться… понять, почему я так уверена в нем. Почему думаю, что он… «не приставал». Что не наврал мне про Грачёву… Откуда я знаю? Ведь мог, мог наврать… Кто ж о такой мерзости правду говорит…

Ко мне ведь он… пристает. То есть, приставал. Заставил тогда раздеться, и вот, сегодня на лекции – ноги прямо на уроке заставил раздвигать.

А что если я и в самом деле не одна такая…

– Катюх, ты что-то скрываешь от меня? ­– продолжала допытываться Юлька.

Я открыла глаза и твердо ответила.

– Ничего. Просто не верится, что он… так себя ведет.

К счастью, в этот момент у нее зазвонил мобильник, и мне не пришлось придумывать причины своей весьма странной реакции на эту новость – подумаешь, какого-то препода собираются обвинить в домогательствах. Тем более того, кто меня завалил в прошлом семестре. Наоборот, радоваться должна.

Тревожные мысли не оставляли меня весь день. И следующий. До такой степени не оставляли, что, если бы я знала его номер (связывался-то он со мной по блокированному телефону!), то, наверное, позвонила бы – предупредила.