Раздевайся, Семёнова!

Боже, мне это не приснилось… Я действительно лежу в постели у Знаменского – совершенно голая, под его одеялом и на его же подушке. Как будто так и надо.

И не далее, как сегодня ночью он… он…

Я зажмурилась и прокрутила у себя в голове сцену, где я стонала под его языком на мягкой тахте в гардеробной.

Сладко передернувшись, огляделась, не понимая, куда он сам-то делся...

И тут вспомнила еще одну очень важную деталь.

Он ведь не тронул меня.

То есть, технически, конечно, «тронул», но не тем местом, которым обычно трогают, когда хотят лишить кого-то девственности. Я нахмурилась, пытаясь понять – и зачем, собственно, ему все это нужно было? Довел до двух крышесносных оргазмов и дал спокойно уснуть? Мог ведь растолкать, разбудить, раздвинуть ноги… завести еще на один раунд, в конце концов… Я ведь вряд ли бы сильно сопротивлялась.

Сев на кровати, я негромко позвала.

– Виктор Алексеевич…

Да, именно так позвала. Потому что я скорее откушу себе язык прежде, чем назову его «Виктор». Или «Витя».

Ответом мне была тишина.

Спустив с кровати ноги, я поискала глазами одежду, не нашла ее и замоталась по грудь в одеяло.

– Виктор Алексеич! – уже смелее позвала я, выходя из комнаты в коридор.

И снова гулкая, почти звенящая тишина, нарушаемая только тиканьем часов в гостиной.

Да куда же он делся, этот черт развратный?

Придерживая одеяло, я заглянула в роскошную, чисто прибранную гостиную. И остановилась на пороге как вкопанная, с трудом веря своим глазам.

Моя одежда – вся, включая куртку и колготки, аккуратно висела на подлокотнике кожаного кресла. Сапоги ровно стояли на полу.

«Убирайся отсюда!» - отчетливо сказал мне этот нехитрый комплект.

В горле тут же запершило, глаза заплыли слезами.

Наигрался вволю, и даже девственность ему моя больше не нужна?

Я резко втянула носом воздух, изо всех сил стараясь не разреветься. Подхватила одежду, сбросила одеяло и принялась лихорадочно натягивать белье…

Сволочь… Вот ведь сволочь!

Я ж не просила ни о чем… Не умоляла его вытворять со мной… все это… Жила бы сейчас спокойненько – нашла бы себе самого обычного парня, вон как Юлька… Ну, может, не такого козла… Занималась бы с ним нормальным, человеческим сексом – без всех этих… безумств, от которых кровь вскипает в венах, и хочется кричать и кусаться…

Нет, надо было все мне испоганить – вырвать из привычной, студенческой жизни и носом, носом в то, как оно у взрослых-богатых-знаменитых бывает… Похвастаться мастерством своим долбанным захотелось, а как похвастался, все – пинком под зад, обратно к мальчишкам? Это к тем, у которых «полторы женщины и собственный кулак».