Раздевайся, Семёнова!

Но почему-то там он не производил впечатления… настоящего, будто и сам был частью актерской игры участников, так же как и симулированные женские оргазмы.

То же, что пружинисто подскочило передо мной из-под стянутых боксеров Знаменского – большое, почти с мою руку между локтем и ладонью, идеально прямое и гладкое даже на вид – выглядело до такой степени... настоящим, что у меня внутри что-то предупреждающе заныло – мол, нет, не готовы мы… даже и не думай…

– Мне… взять это в рот? – вслух спросила я, пытаясь заглушить противные внутренние голоса, внушающие, что как только я сделаю мужчине минет, сразу стану «соской».

– Именно… – все тем же глухим голосом ответил Знаменский. – Прямо в рот. И поглубже…

Как ни странно, грубый приказ стрельнул прямо в промежность и заставил заелозить на месте в нетерпении.

Закрыв глаза и как можно ниже склонившись, я глубоко вдохнула, тут же услышав ответный, резкий вдох сверху. Запах мне понравился, звук тоже, а вот пальцы, вцепившиеся вдруг мне в волосы и давящие на затылок – не очень.

– Отпустите… Я сама…

Приоткрыв глаза, сквозь полуопущенные ресницы я уставилась на вытянувшееся передо мной по стойке «смирно» мужское достоинство.

«Только сделаешь это, сразу станешь х*есоской…» - тут же зашипели голоса, на удивление схожие по интонациям с голосом моей матушки. – «Как те – ты в курсе, привокзальные…»

Да пошли вы! – мысленно заорала я в ответ всем этим быдляцким понятиям, способным убить в женщине любую активность. Не стану я никакой х*есоской! И это не просто какой-то левый привокзальный «член», это ЕГО член! Его – моего мужчины, которому я хочу сделать приятное!

– Пошли к черту! – пробормотала я вслух, повторяя собственные мысли. А потом открыла рот и глубоко втянула в него напряженный, чуть вздрагивающий орган.

Задохнувшись стоном, Виктор Алексеевич толкнулся несколько раз бедрами, пропихиваясь с каждым разом все глубже, будто пытался проткнуть мне горло. Это мне тоже не понравилось, и я остановила его недовольным мычанием – что вызвало странную реакцию – зажмурившись и стиснув челюсть, он будто совсем перестал дышать.

Я мгновенно выпустила его изо рта.

– Более… чем… – сдавленно ответил он, шумно выдохнул и попытался снова притянуть меня вниз. – Продолжай…

– Нет… – я помотала головой, твердо убирая его руку из моих волос. – Моим темпом или вообще никак…

– Развернись ко мне! – хрипло скомандовал он.

С причмокивающим звуком, я оторвалась от своего занятия и посмотрела наверх, не вполне понимая, о чем меня попросили.

Краснеть было поздно и глупо, но я справилась с этой задачей, привычно залившись краской.

– Я не хочу… не надо…

– Ногами! Развернись ногами ко мне! – приказал он уже жестче.