Разведчики времени

Она лучше покончит с собой, чем вернется в Миннесоту проигравшей.

Во время бесконечной прогулки по улочкам Спитфилдза Марго вслушивалась всем своим существом в то, что происходило вокруг, безжалостно отметя прочь унижение и страх ради более насущной необходимости учиться. Она запоминала жаргонные словечки, названия предметов, которые она никогда прежде не видела, обрывки новостей и сплетен, которые привели ее к нескольким поразительным выводам о состоянии мира в 1888 году.

— Малькольм? — Голос Марго лишь чуть-чуть дрожал.

— Да? — Его голос все еще был ледяным.

— Это ведь не обычные трущобы, верно? Спитфилдз, я имею в виду. Они не похожи на Уайтчепель или Сент-Джайлз.

Он посмотрел на нее. Холодность в его взгляде немного растаяла, уступив место удивлению.

— Почему ты спросила об этом?

Она прикусила нижнюю губу, затем кивком показала на женщин, разговаривавших на каком-то неведомом языке, явно не по-английски, на мужчин, длиннобородых и одетых в черные сюртуки; они глядели прищурившись, словно их глазам пришлось повидать слишком много горя.

— Эти люди выглядят и говорят, как беженцы. Кто они?

Малькольм аж замер на месте. Он рассеянно подул на свои пальцы, чтобы согреть их, глядя на Марго оценивающим взглядом.

— Чтоб меня черти взяли… — тихо пробормотал он. Она ждала, гадая, не заслужила ли она отсрочки приговора.

— А как ты думаешь, кто они такие? — Он задал ей нелегкую задачку, чтобы посмотреть, как она с этим справится.

Она стала внимательно разглядывать женщин постарше, укутанных в платки, молоденьких девушек с блестящими черными распущенными волосами и стыдливыми улыбками, стариков в широкополых черных шляпах и шерстяных жилетах ручной вязки с бахромой.

Молодые люди выглядели деятельными и полными надежд. Те, что постарше, казались неуверенными и боязливыми, они подозрительно косились на нее и Малькольма. Язык был похож на немецкий. И тут все, что она увидела и услышала, вдруг сложилось в цельную картину.

— Это еврейские беженцы, — медленно сказала она. — Но от чего они бежали? Гитлер… он ведь еще даже не родился?

— Гитлер был не первым безумцем, организовавшим погромы еврейских общин в Европе.

Просто самым последовательным и жестоким. Сталин, конечно, был почти таким же негодяем. Лет восемь назад, в 1880-м, начались кровавые погромы, прокатившиеся по всей Европе. Евреев убивали, изгоняли из их домов, из стран, где они родились.

— Значит… то, что происходило во время второй мировой войны, было… чем-то вроде продолжения всего этого? Только гораздо хуже? Мне никогда это прежде не приходило в голову.