Русское сокровище Наполеона

— Нет, Виктор Николаевич, вряд ли. Прабабушка в войну в эвакуацию уезжала, ничего из довоенных вещей не сохранилось. Кроме иконы, она ее с собой возила. — Маша улыбнулась с сожалением.

— Икону мы у вас, конечно, отбирать не будем, — кивнул ободряюще Виктор Николаевич. Очень хорошая, понимающая у него была улыбка. — А вот насчет украшений или мелких вещиц — все-таки посмотрите еще раз как следует.

Маша, разумеется, пообещала.

В свой отдел она шла в прекрасном настроении. Надо же, она так долго разговаривала с Ружевичем, и этот необыкновенный человек интересовался ее делами, расспрашивал о жизни! Юрка часто рассказывает о Викторе Николаевиче, они общаются почти вот как с Машей.

Ружевич ему даже свою статью подарил с лестной надписью «Дружески…». Вообще он Юрку отличает.

А ведь действительно, какой этот Ружевич обаятельный человек! Маша даже об иконе упомянула, а ведь не хотела о ней говорить. А если бы Ружевич начал уговаривать сдать прабабушкину икону? Нет, не сдала бы. Да он и сам такую возможность отмел — очень тактичный, интеллигентный человек. Вот теперь и ей будет что рассказать. Тем более что сегодня вечером придут Якуб и Алеша — знакомиться.

И Юрку она пригласила, для компании, чтобы не скучно было. С Алешей Юрка в хороших отношениях, вот пусть тоже посмотрит на Якуба.

В тот день Юра с утра отправился в архив. Это не только разрешалось, но даже поощрялось: старшие научные сотрудники обязаны были заниматься научной работой, для этого выделялся специальный день. Юра любил архив, ходил туда часто, не только в архивный день, но и в свои выходные. Даже специфический запах старых, залежавшихся документов его не раздражал. Иногда он думал, что, если бы не музей, он хотел бы работать в архиве.

Областной архив находился на западной окраине города, недалеко от древней Смядыни. Воздух в этом районе свежее, чем в центре, чувствуется близость Днепра. Здание было новым, читальный зал удобный, хоть и небольшой.

С Сашей Климентьевым из отдела древних актов они вместе учились. Юра уже искал свои папки среди отложенных на стеллаже. Обычно он сам их брал, сам приносил на стол Саше — ему разрешалось. В этой комнате на стеллаже лежали только уже отобранные документы, те, что сейчас в работе, их было обычно не много, стопок пять-десять.

— Подожди! — остановил его Саша.

Сам подошел к стеллажу, нашел нужные папки, принес и тщательно все расписал в Юрином формуляре. Был он непривычно хмур, смотрел куда-то вбок.

— Понимаешь, — ответил на не заданный вопрос, — у нас происшествие. Пропало одно из писем Мурзакевича.

— Как это могло случиться?

Юра от волнения чуть не уронил тяжелую стопку. Священник Никифор Мурзакевич был первым смоленским историком-краеведом, жил на стыке XVIII–XIX веков.