Русское сокровище Наполеона

Якуб успел съездить в Варшаву, однако теперь вновь приехал: он должен был выступать в качестве свидетеля на суде, который состоится через неделю.

Маша только две недели назад выписалась из больницы. К ней туда приходили Демин с Демочкиным — снимать показания. Более всего ее поразило участие в этой истории ее шефа — Владимира Олеговича Алексеева, зав. отделом ВОВ. Вовлек Владимира Олеговича в поиски клада его младший брат, Евгений Олегович. Детство обоих братьев прошло в Томске. У Алексеевых был в Томске собственный дом, очень старый, их прадед, купец второй гильдии, этот дом купил перед самой революцией у одинокого старика по фамилии Плескачевский.

Дом был построен предком Плескачевского в первой половине XIX века.

Владимир Олегович Алексеев был правнуком купившего когда-то у Плескачевских дом томского купца Алексеева. Его детство прошло в этом старом, с красивыми, но ветхими кружевными наличниками доме. После школы он поступил в военное училище под Новосибирском, потом служил на севере, а к концу службы попал в Смоленск, уже в звании полковника. Здесь вышел в отставку, устроился работать в музей.

Работа в отделе ВОВ ему очень нравилась, он всерьез увлекся историей войны. Даже жалел иногда, что не выбрал сразу профессию историка, как его младший брат.

Брат Владимира Олеговича, Евгений, окончил исторический факультет Томского университета, защитил кандидатскую диссертацию, остался преподавать в родном университете. А три года назад переехал в Москву. Купил квартиру, но получилось только маленькую, далеко от метро; семья жила тесно и неудобно. И с согласия брата Евгений решил продать дедовский дом в Томске, чтобы хоть немного улучшить свои московские условия.

Предварительно следовало привести запущенный дом в порядок. Год назад, будучи в отпуске, Евгений произвел генеральную уборку большого дома, в котором давно не жили. Самостоятельно делал даже небольшой ремонт — что по силам. Разбирая завалы на чердаке, наткнулся на старинную рукопись.

Это были записки дальнего предка Плескачевских, еще до революции продавших дом Алексеевым. Роман Плескачевский служил в наполеоновской армии, попал в плен осенью 1812-го. После многих мытарств осел в Томске.

И в конце жизни описал свой сложный путь. Как историк Евгений понял, что рукопись имеет и научную, и материальную ценность. Для начала решил сам в ней разобраться — может, книгу написать. Продать всегда успеет. И наткнулся на рассказ о том, как в Смоленске друг Плескачевского, Адам Заславский, спрятал клад в тайнике, изготовленном кузнецом Зябриным. Перед отступлением Заславского то ли убили, то ли ранили партизаны. По словам автора рукописи, Адама, возможно, спас от верной смерти русский священник.