Рыцарь умер дважды

Я поглядел вслед и отвернулся; что-то заставило тряхнуть головой, сбросить касание, добродушное, но будто ядовитое.

— Не задавай ему вопросов. — Дрожащей рукой мать стесала кусочек дерева, лицо младенца вышло болезненной гримасой. — Никогда не задавай вопросов колдуну, слышишь? И не подходи к нему! Он многое знает, но знания те — к беде.

Нужно только решиться, подняться. Ведь больше никто не подаст мне руки.

Но я поднимусь. И я знаю, чей голос вернет мне меня.

Чужие доспехи — пластины чешуи, нашитые на плотную ткань, — тяжелее, чем показались впервые. Тогда я пересекла в них лес, и спаслась от сковывающей траву ледяной волны, и даже забралась на мангуста. Но я не представляла, каково носить их часами, и бежать, хотя они тянут вниз, и тем более — драться. Ведь чешуя, весящая не меньше десяти фунтов, — ничто без оружия, такого изящного с виду, с искусно черненной рукоятью… и такого неподъемного. Но я привыкла. Удивительно: мне не понадобилось много времени. Оровиллской недели, умноженной на ход времени в Зеленом мире, хватило; теперь я без труда поднимаю меч. Меч моей Джейн.

А наставник моей Джейн улыбается, хотя глаза как всегда пусты.

— Ты многому научилась, Эмма.

И он склоняет передо мной голову. Я не только отразила его удар, не только не пропустила подсечку, но и атаковала сама. По щеке Меткого Выстрела стекает темная кровь.

— Нет. — Борюсь с желанием протянуть ему платок, вспоминаю, что нынешнее одеяние даже без кармана для платка. — Вряд ли…

— Это было правдой, уже когда ты решилась, Эмма.

Он вытирает лицо кончиками пальцев. Я опускаю глаза.

— Что ж. Мне пора. Одежду я сегодня заберу с собой, Вайю.

— Время приближается. Не спрашивай более ничего.

Наставник Джейн — мой наставник — кивает. И мы идем прочь.

Поэтому в то утро я вновь, преодолевая ужас, склонилась над водой. Шепнула Зеленой Леди: «Я вернулась», а на Той Стороне отчаянно шагнула под душную лесную сень. Я боялась встретить людей Мэчитехьо или вовсе его самого, но мне повезло: я наткнулась на старушку с «луковой» прической, ту, что носит на запястье лоскут платья Джейн. Я попросила: «Приведи Вайю. Это очень важно. Никому ничего не говори, молю». Я положилась на то, что старость мудра и бережет тайны, доверилась слепо, но не зря. Вайю пришел. И я сказала ему:

— Научи меня драться.

— Тебе никогда не занять место сестры. — Это он почти прошептал. Ему тяжело было даже смотреть на меня, я понимала, ведь он видел другую. «Вы разные» — читалось на лице. Привычно. Слишком привычно, чтобы ранить.

— Я знаю. Я и не хочу. Но если вы поможете мне, — сделаете то, чего не успела она.

Жалкий обломок правды, но я не опустила глаз, и он кивнул. Отныне я приходила каждый день. Надевала одежду Джейн. Брала меч.