Рыцарь умер дважды

 — Не мог управлять силой, а еще, вливаясь в тело, она состарила его.

Это вырывается помимо воли. Я представляю: быть, например, девочкой лет двенадцати и мечтать, как расцветешь в юную девушку, а потом — в один день! — проснуться сразу женщиной?.. С увядающей кожей, без нежной хрупкости, без свежего сияния глаз и улыбок? И без… памяти о юности? О первой любви? Как если бы ранняя весна с чахлой молодой порослью, минуя майское тепло и лето, сразу перетекала в осень.

— Да, именно так, — продолжает Кьори. — Но Цьяши не права, престолонаследник не «спятил», а был убит горем и яростью: из-за отца, из-за того, что гости, к которым мы были так добры, предали нас. Убили старого светоча Элиэна в мирный час, на своем…

— Это, может, святотатство, — вмешивается Цьяши. Она замедлила шаг и небрежно поигрывает клинками. — Но, по-моему, престолонаследник сглупил. Ему досталась вся магия отца, магия Звезд… неужели он не победил бы этой магией каких-то там чужеземных экиланских божков, если бы постарался?

Кьори резко высвобождает у меня руку и упирает в бок.

Но на подругу не действует тон, она настаивает:

— Решение было глупым. Тем более глупым, учитывая, что сражался этот Эйриш, дай Звезды, чуть-чуть получше, чем… — короткий палец указывает на меня, и я, стараясь скрыть раздражение, напоминаю:

— Не слушай! — горячо перебивает Кьори. — Не слушай эту пигалицу, она не понимает, о чем говорит.

— Я не понимаю вас обеих. Какое решение принял ваш светоч? Что он сделал не так? Мне казалось, то, что он вообще сразился, не будучи воином, было…

— Глупостью! — выпаливает Цьяши.

— Подвигом. — Я встречаю благодарный взгляд змеиной жрицы. — Я не смогла бы.

— Забавно… — тихо, точно про себя, говорит Чуткое Сердце. — Жанна приняла бы сторону Цьяши. Она всегда считала, что главное — результат поступка, а не то, каких сил стоило на него решиться…

Да, такова была Джейн. Жанна. Имя, тень имени в мыслях в который раз опаляет горем. Я опускаю глаза и без ужаса, почти привычно натыкаюсь взором на блестящую черными чешуйками змеиную спину. Мелькнув рядом, меж корней дерева исчезает гадюка. Снова раздается сдавленный голос Кьори:

— Вызывая Мэчитехьо на поединок, Эйриш не думал, что овладение магией требует столько времени. Она ему по-прежнему не подчинялась, когда они сошлись. Вождь предложил драться обычным оружием — на ножах. Эйриш проиграл. И случилось то, что случилось.

Она прибавляет шагу. Полог над нами редеет, вновь проглядывает небо. Тропа расширяется и едва заметно идет под уклон. Стена деревьев становится плотнее, каждое обвивают лианы, там и тут пестреют орхидеи, видны и другие цветы. Путь сродни коридору, из которого не свернуть. Коридору, где под ногами все больше змей, а земля противно чавкает.

— Эйриш лежит в Саркофаге давно.