Саид. За гранью

Я за это тебя себе возьму. В пользование.

– И что? Тебя устроит такой вариант? Как выдержит твоё самолюбие ту мысль, что я легла под тебя в уплату долга? – спрашиваю с издевательской усмешкой, хотя победительницей себя не чувствую от слова «совсем».

– Нууу, – тянет скучающе. – Я платил за секс и не раз. А тут мне заплатят. Почему бы и нет? Опыт же, – взгляд его плавно съезжает вниз, к моим ногам. Стойко выдерживаю нахальную усмешку, и Хаджиев вдруг резко поднимается. Идёт к окну быстрым шагом, там замирает. – А если серьёзно, Надь, то я тебе уже говорил. Я не отступаю от своих целей. Если я тебя захотел, то я тебя получу.

Продолжать этот разговор не собираюсь, ибо бесполезно. Не в досуг играть с ним в игру «Кто упрямее».

Захожу в спальню, беру пижаму и направляюсь в душ. Демонстративно прохожу мимо него, а после, закрывшись в ванной, прилипаю к холодной кафельной стене. Долго смотрю в одну точку.

Сделать, как советовал Радугин? Попросить у Хаджиева защиты? Думаю, он не откажет. Вот только и цену уже озвучил. А мне как-то не хочется быть перед ним в долгу. Менять Шевцова на Хаджиева – что шило на мыло. Проблема остаётся та же, только главный злодей другой.

Стаскиваю с себя мокрый от пота халат, швыряю его в стиральную машину. Включаю горячую воду и встаю под упругие струи. Раньше тёплый душ помогал расслабиться, сейчас – будто окаменела, ничего не чувствую от напряжения.

Опираюсь на стенку душа, крепко зажмуриваюсь. Внутри поднимается волна паники, и начинают дрожать руки. Я уже хорошо знакома с этим чувством. Славка называл его отходняком, хотя мы оба знали, что это ломка. Разумеется, не такая, как, скажем, у героиновых наркоманов, более схожая с похмельем. Но всё равно ломка.

В этот момент снова начинаю себя ненавидеть. Я должна держаться, быть сильной. Нельзя сдаваться, нельзя отдаваться во власть зависимости. Ведь я с этим борюсь всю свою жизнь. Из Мышки я превратилась в личность, сбросила с себя оковы, которые сжимали горло, доросла до уважаемого врача. И вот опять…

Самое паршивое, что там, за дверью ванной комнаты, ходит он… Мне не хочется, чтобы Хаджиев видел меня такой… Слабой и никчёмной, воющей внутри от страха.

Но он прав. В этот раз точно. Мне нельзя больше пить эти таблетки. Нужно завязать. Они больше не лечат.

Беру себя в руки, заканчиваю помывку и, надев пижаму (тёплую и совсем не сексуальную), накидываю сверху ещё и халат.

Выхожу из ванной комнаты и нахожу его на том же месте, что и раньше – у окна. Стоит, скрестив на груди руки и широко расставив ноги. Думает о чём-то.

Поздний вечер, пора спать. А я не могу лечь в постель, потому что он рядом. И вроде как не представляет опасности на данный момент, но всё равно не доверяю ему. Я ещё не забыла, как этот самовлюблённый павлин лишил меня работы.