Сами мы не местные

Про симптомы сказано, что это зависит от индивидуальных особенностей жертвы: бережливый человек начинает подозревать всех в том, что его хотят обокрасть; ленивый человек совсем перестаёт работать и часто умирает от неподвижности; драчливый человек… ну, это понятно. Непонятно только, чего мне ждать от себя, тем более, что изменения происходят медленно и незаметно, часто по многу лет.

— Ну и какая у меня главная черта? — спрашиваю я, рассеянно глядя в текст.

— Доброта, — тут же говорит Азамат.

— Злоба непомерная! — одновременно с ним выпаливает Алтонгирел.

Я обвожу их выразительным взглядом.

— Хотите сказать, у меня уже раздвоение личности?

Поскольку они не находятся, что ответить, я снова утыкаюсь в несчастную статью в энциклопедии. О, да тут есть картинки! И…

— Оно не так выглядело! — радостно восклицаю я.

— Как — не так? — хмурится Алтоша.

— Ну вот, гляди, тут нарисовано, как выглядит древесная слюна. В трёх вариантах, трое разных больных рисовали. Она похожа на паутину, такие лучики по веткам приклеены, а в середине собственно плевок. А то, что я видела, выглядело по-другому.

Духовник смотрит на картинки с сомнением.

— И что, ты думаешь, если оно другой формы, то это не то? Но у нас ничего похожего больше не водится…

— Это я уже поняла, — перебиваю я. — Но согласись, это повод понадеяться на лучшее?

Он растерянно пожимает плечами.

— Не знаю… конечно, лучше бы ты была здорова, но что-то мне в это плохо верится.

— Неужели? — удивляюсь я. — А я-то была уверена, что ты мечтаешь меня со свету сжить!

Духовник резко выпрямляется и бросает испуганный взгляд на Азамата.

— Смотри, уже начинается!

Я фыркаю. Азамат криво ухмыляется.

— Не волнуйся, это как раз для Лизы нормально. Она тебе так и не простила, как ты её на корабле к стенке прижал. Так до сих пор и ждёт, что ты её придушишь.

Духовник бубнит что-то о бешеных тёлках, и я не отвешиваю ему подзатыльник только чтобы буйнопомешанной не сочли.

— И что мы теперь будем делать? — спрашивает духовник, проворчавшись.

— Лично я собираюсь пойти обратно на пляж и взять пробу этой штуки, а потом прогнать несколько анализов.

Мужики переглядываются.

— Это звучит разумно, — с нажимом говорит Азамат.

— А вдруг она ещё сильнее заразится? — выдаёт Алтоша.

— Это как, прости? У вас бывают градации степени заражённости одного организма?

Алтоша мнётся, не зная, что ответить, но в итоге сдаётся, заявив только, что одна я никуда не пойду. Поэтому меня торжественно провожают в номер за чемоданом, а потом на пляж.

— Вы только близко не подходите, — говорю я им. — Ещё не хватало, чтобы вы тоже заразились.