Сами мы не местные

Ох, так что ж теперь, обратно туда лететь? Ты же ничего не успела узнать…

— Не надо никуда лететь, — тихо произносит у нас над головами Алтонгирел. — Она тут успела всё рассказать Старейшине Ажгдийдимидину, — он как-то умудряется произнести этот кошмар без запинки, — и он определил, что это было. Морской дух в грозу поднялся из воды, они же любят в дождь порезвиться, а его молнией в дерево впечатало.

Азамат громко возносит гуйхалах во славу богов и за здоровье Старейшины. Сам наикрутейший духовник стоит тут же и с интересом изучает переплетённую конструкцию из конечностей, которую представляем собой мы с Азаматом.

— Но почему его кроме меня никто не видел? — интересуюсь я.

— Потому что ты родственница Укун-Танив, которая их создала, — безапелляционно заявляет Алтоша. — Их и здоровых только пожилые женщины видят, а больного кроме тебя никто бы не различил.

— Так надо же его вытащить из дерева! — соображаю я.

— Старейшина уже отправил послание на Орл, чтобы разломали то дерево по трещине и полили там всё водой. Надо надеяться, он утечёт в море.

Я глубоко облегчённо вздыхаю. Меня эта их мистика доконает когда-нибудь.

Тут я понимаю, что Азамат у меня по-прежнему сидит на земле, а теплее не стало.

— Слушай, — говорю, поднимаясь, — ты бы встал. Отморозишь себе всё!

— Сейчас попробую, — хмыкает он и с трудом поднимается на ноги. Без куртки он мне кажется ещё тощее, чем обычно.

— Ты когда ел последний раз, золотце? — интересуюсь я с подозрением.

Он вопросительно смотрит на Алтонгирела.

— Я ей лучше не буду говорить, а то она меня убьёт, а тебя к кухонному столу привяжет, — кисло отвечает тот.

— Азамат, ты что?! — восклицаю я. — Я понимаю, что ты волновался, но если ты с голоду помрёшь, никому лучше не будет!

— Да я просто… — мямлит он.

Алтонгирел отмахивается.

— Помереть бы я ему не дал. Но насильно кормить чаще, чем раз в двое суток, не могу. А я тебе, Азамат, говорил, что если мы её найдём, первым делом ты получишь взбучку за то, что не ел.

— Получишь! — обещаю я. — Ещё как получишь!

Он только улыбается и прижимает меня поближе.

Старейшина, наблюдавший всё это с немым интересом, похлопывает Алтошу по плечу. Тот сразу серьёзнеет и откашливается.

— Мы тут кое-что обсудили, пока вы… здоровались.

Старейшина Ажгдийдимидин считает, что я не справляюсь с ролью вашего духовника.

— Ура! — дико воплю я. — Старейшина, вы мудрейший человек!

Старейшина едва заметно улыбается. Азамат, впрочем, расстроен.

— Но как же… — он обращается к Старейшине. — Алтонгирел ведь мой друг… Я понимаю, что с Лизой они плохо ладят, но меня-то он совершенно устраивает.

— Старейшина считает, — продолжает бубнить Алтонгирел, — что из-за того, что я не понимаю твою жену, ты не можешь быть полностью со мной откровенным.