Сами мы не местные

— Извините, — говорю хрипло после визга. — Я вас приняла за статую. Вы очень неподвижно сидели и ничего не ответили…

Существо сдержанно улыбается.

— Это я от скуки. Люди так по-разному пугаются, хоть какое-то развлечение.

Я закатываю глаза. Чудесно, я попала к скучающему психу.

— Ну, если я вас развлекла, — говорю, — то не покажете ли вы мне, как отсюда выбраться? Я попала в зияние, и теперь понятия не имею, где я и когда.

Он медленно кивает несколько раз, потом задумывается, рассматривая меня.

— Почему ты засмеялась?

А я засмеялась? А почему бы тебе не ответить на мой вопрос сначала? Ох, чувствую, я конкретно попала. Так когда это я смеялась? А!

— Представила себе, как вы это всё на лице каждое утро рисуете.

Он снова задумывается. Говорят, одиночество плохо влияет на скорость мышления.

— Я ничего не рисую, — говорит он наконец. — Узоры появляются сами, по настроению. И не только на лице. — он подаётся вперёд ещё сильнее, бусы повисают вертикально, и становится видно роспись на его груди и животе. — Но я рад, что тебя это позабавило. Человеческий смех придаёт мне сил.

— Всегда пожалуйста, — говорю. — Так как отсюда выйти?

— Никак, — просто отвечает он. Я пару раз моргаю.

— В смысле, вы мне не позволите? — уточняю.

Он пожимает плечами.

— Да нет, мне-то что, иди, только выхода нет.

— Как… совсем? — тупо переспрашиваю я. Моё сознание всегда плохо спарвлялось с понятием «невозможно».

— Ага, — он пожимает плечами. — Вон, видишь, сколько костей валяется? Они все не смогли отсюда выйти. И ты не сможешь. Помыкаешься дня три-четыре, а потом умрёшь от жажды.

— Платиновую руду? Ну-ну, копай, я посмотрю.

Я медленно опускаюсь на землю среди костей.

— Погодите… А вы-то что здесь… как здесь… — поднимаю на него вопросительный взгляд. — Я хочу сказать, вы же как-то живёте? И вы тоже не можете выйти?

— Выйти-то я, может, и мог бы, если бы мог встать с кресла, — хмыкает он. — Но я тут прикован, — он выразительно позвякивает браслетами, и становится видно, что он не может оторвать запястья от подлокотников.

— Но вы ведь не умерли от жажды!

— Ну ещё не хватало, чтобы боги от жажды умирали! — фыркает он. — Я бы тут эти двести лет и без пищи просидел, спал бы только всё время. А так сюда иногда люди проваливаются, и если удаётся дотянуться, то я их ем. Так что даже не сильно ослаб… — он вздыхает, а я стремительно отскакиваю к дальней стене. — Да ладно тебе, не бойся, я уж подожду три дня, пока ты сама помрёшь. Только когда почувствуешь, что всё, подползи поближе. А то так обидно, лежит еда протухает, а дотянуться не могу…

Мне становится по-настоящему жутко, но я решительно сдерживаюсь. Не хватало ещё в такой ситуации тратить воду на слёзы. Значит, это и есть бог. Что ж, выглядит вполне подобающе.