Сами мы не местные

— Короче, — говорит Эцаган, — идём дальше. Фонари все включили, чтобы теней не осталось, а то знаете, как бывает, пещеры гулкие, в каждом тёмном углу что-нибудь мерещится…

— Да откуда же Хотон-хон может такие вещи знать? — встревает один из наёмников. — Кудряш, ты что?

— Ну, вообще-то, я бывала в пещерах. Правда те были уже все исхожены, но всё равно, когда пещера большая, там гулко и темно, ещё и звуки какие-нибудь, и правда жутковато.

— А зачем вы туда ходили? — изумлённо спрашивает жена наёмника.

— Затем и ходила, — хмыкаю. — Побояться.

Они ржут минут три, мне даже неловко становится, что развеяла Эцагану всю атмосферу для страшных рассказов. Наверху, на мосту настраивается оркестр, незнакомый голос тянет «о-о-о» на одной ноте. К чему бы это?

— Ладно, — продолжает Эцаган, отсмеявшись. — Идём, значит, мы дальше. Под ногами снова сухо стало, даже местами свет через какие-то щели пробивается. Я этот путь знаю, ходил по нему, когда первый раз там бывал. Ну, мы, как полагается, верёвку тянем и номерки раскладываем, регулярно пересчитываемся. И вот выходим в такую пещеру, где прямо совсем светло. Ну, не как днём, но как в первых сумерках. После тьмы-то всё светло. А там даже зелень какая-то по стенам пробивается. Заходим, значит, мы в эту пещеру, а навстречу нам бабка с козой!

— Ой! — жена наёмника аж за лицо схватилась. Остальные сидят такие напряжённые, ждут продолжения. Одну меня смех разбирает, но я сдерживаюсь.

— Я говорю, — продолжает Эцаган, — спокуха, ребят, тут может быть второй выход, мало ли, на плато и деревня может быть. Ну, все столпились, на бабку пялятся, а она такая: ой, ребятки, да какие славные-красивые, зашли бы к нам в деревню, а то у нас уж давно молодых не осталось, помогли бы малость по хозяйству, старики-то не справляются, а мы бы вас козлятинкой свежей угостили, да с молочком… — Эцаган смешно и убедительно подражает манере старухиной речи. — Ну, мужики мои чутка расслабились, стали прикидывать, нельзя ли нам задержаться, старым людям помочь. А я стою, смотрю на козу, и всё думаю, что ж с ней не так? Говорю, мол, извините, у нас время ограничено, мы к вам в другой раз лучше зайдём… А сам всё на козу смотрю. И тут доходит — шерсть-то у неё блинная, а под брюхом не висит. Я присел слегка, под брюхо-то заглянул, а оно распорото!

— А-ай! — визжит моя соседка и зажимает уши.

Несколько мужиков бормочут гуйхалахи.

Эцаган делает драматическую паузу, так что приходится его подстегнуть.

— Ну, ну, и что дальше?

— Да ничего особенного, — он пожимает плечами. — Я ребят пугать не стал, ещё шарахнутся от призрака, потеряются. Я духовников двоих вперёд подтолкнул, шепнул им, мол, читайте заклятья от горных духов.