Сами мы не местные

 — Женщины при мужчинах о таких вещах не говорят.

— Фи, какое лицемерие, — кривлюсь я. — А чем плохо, что мерин?

— Ну это как-то… неспортивно.

— Спасибо, спорта мне на сегодня хватило. Ещё возражения есть?

— Ладно, бери этого. Ребят, — он поворачивается к пастухам, которые всё никак не отсмеются. — Представьте коней-то.

— А ты до сих пор не знаешь, как их зовут? — удивляюсь я.

— Нет, так то я… Я и забыла, что у них имена бывают.

— Бывают, а как же, — кивает Азамат. — И если конь хороший, его имя охраняют, как человеческое.

Наш провожатый первым отсмеялся достаточно, чтобы внятно произнести имена.

— Этот, — он указывает на Азаматов выбор, — Князь. А второй — Пудинг.

— Как?! — опешиваю я.

— Пудинг… — повторяет пастух. — А что?

Я поворачиваюсь к Азамату.

— Откуда у вас пудинг?

Азамат пару секунд на меня озадаченно смотрит, потом переспрашивает.

— А это слово для тебя что-то значит?

— Ну как, — говорю, — пирог такой… праздничный…

Они начинают ржать. Азамат трясёт головой, явно умиляясь от чего-то, чего я не понимаю.

— Кто говорил, что у императора не было чувства юмора! — хохочет он. Потом наконец снисходит до того, чтобы объяснить мне, в чём дело. — Этим именем впервые наш последний император назвал своего любимого коня, который тоже был небольшой, толстый и спокойный. Оно с тех пор так и кочует. Но никому в голову не приходило, что у этого слова есть какое-то значение! Так, звучит забавно, и всё тут…

— Ясно, — ухмыляюсь я. — Я тебе испеку как-нибудь. Только это долго, там тесто должно настаиваться две недели или типа того. Зато очень сытно.

Пастухи немедленно преисполняются уважения к даме, которая, о-о-о, понимает толк в кулинарии. Чувствую, Азамат задался целью и правда выдать меня за воплощение этой их воинственной кормящей богини. Дверью шатра я уже хлопала, осталось детей наплодить. Кстати, надо ему сказать, но при пастухах как-то нехорошо, наверное…

Мы обедаем все вместе в шатре. Мне кажется, что день уже прошёл, ведь столько всего произошло, и я так долго ждала — хотя на самом деле сейчас всего полпятого. Еды у нас по-прежнему вагон и маленькая тележка, а ведь уже пора домой возвращаться.

— Ну что, Азамат, — говорю, — ты признаёшь, что не надо было брать столько вещей?

— Я признаю, что они тебе не понадобились, — аккуратно отвечает он. — Но ведь нам ничем не помешало то, что они были с собой, правда?

— Я тебе что, младенец, мне сменные пелёнки с собой таскать везде? В следующий раз ничего лишнего, а то прям стыдно.

Кажется, это слово действует на него волшебно — он тут же серьёзно соглашается и больше не спорит. Я начинаю прикидывать, что пойдёт в салон, а что в багажник, и оказываюсь перед неразрешимой проблемой.

— А как мы возьмём лошадей?

Азамат фыркает чаем.