Секс-тренажер по соседству

Теперь, проживая каждый день, я вспоминаю, как она облизывает пальчики после пироженных, как капли воды стекают по ее подбородку, как она жадно заглатывает член, как стонет и бьется в оргазме.

Блять! Блять! Блять! Тонкие лодыжки и сладкие пальчики.

Я настоящий псих, маньяк, который одержим идеей женского тела. Одного единственного тела, которое идеальным сделала еб*я. Со мной. Только со мной.

Нельзя, нельзя так зацикливаться, нельзя из-за одной неверной бабы менять свою жизнь. Подстраивать под чьи-то цепкие пальчики.

Так же как нельзя было вколачивать ее в кровать в клубе БДСМ и выть от силы прибивших волной эмоций. Кончать в это тугое пространство и задыхаться от желания повторить все сначала.

Прокручивать в голове каждое действие, каждый жест, смаковать каждый стон, каждое пошлое хлюпанье и подыхать от накатившего оргазма. Снова и снова.

Чего только стоит ревность к этому придурку Макару, когда он сказал про разок с Настей.

Никогда еще не хотелось так сильно убить человека, просто порвать, как ВДВешники рвут на себе майки. Даже к горе-насильникам в мыслях я был благосклоннее, потому что они бы использовали и бросили.

А Макар опытной рукой мог подвести Настю к оргазму.

И сама мысль, что она может кончать с кем-то другим, вызывала дикое желание убивать.

Ты не просто влюбился, тебя конкретно так штырит. И тут есть два варианта. Какой из них использовать решать только мне.

И хотя сердце склоняло меня, как березу к реке, к Насте. К нырянию в прорубь семейной бытовой жизни и, как говорится, будь что будет. Мозг же, напротив, кричит «беги».

Беги пока не поздно, беги пока от половых игрищ, которым нет конца и края, ты не обрюхатил ее, и окончательно не заковал себя в клетку.

И сейчас, выруливая на подъездную дорожку к родительскому двухэтажному дому, я часто бросаю взгляд на спокойное лицо, на котором сменяются свет и тень. Чувствую, что бежать нужно быстрее, спасаться от горящего пламени внутри сердца, потому что когда любуешься спящей женщиной, да еще и возвышенно, без желания раздвинуть ноги, ты уже не просто пропал, ты получил болезнь мозга. Сука. Любовь называется.

Укладываю спать Голубку, укрываю одеялом натруженное за день тело, в двух словах рассказываю родителям историю наших с Настей отношений и, наконец, закрываюсь в своей спальне.

Осматриваю привычную обстановку, не измененную со школы и вздыхаю.

Пиздец, форменный непроходимый пиздец.

Выхожу на балкон и нахожу припрятанную очень давно пачку сигарет.

Затягиваюсь одной сигаретой, потом другой, смотрю в сад, где раскиданы детские игрушки. И чувствую, как от собственного принятого решения, сдавливает грудь.

Мы возненавидим друга друга, и она уйдет искать любовь на стороне. Я возненавижу быт. Настя меня.