Сердце Аксара, или Измена по-королевски

 — Ты обещала раскаяться и принять свою участь! А вместо того — еще одна ложь! Ты неисправима!

Уэнделл стремительно преградил дорогу своему королю. Со стороны это выглядело, как будто одна гора мышц столкнулась с другой горой мышц. Я закусила губу. Ну и ситуация! Не знаешь, чего желать — попкорна или валерьянки!

— Я приказываю! — король толкнул Стража в плечи.

Тот остался на месте, не учтя воли короля, и даже совершил святотатство: схватил своего повелителя за грудки и выговорил ясно и четко в самое лицо Его Величества:

— Это не София! Клянусь, это не она!

— Лжет Дитрич, — отрезал Уэнделл. — Ему выгодна казнь и неважно, кого — настоящей королевы или поддельной. Послушай меня, Рейн. Эта девчонка — тэгуи! Ее тоже зовут София. А Королева осталась в теле этой девчонки, там, в другом мире.

— Какова вероятность, что королева смогла бы войти в закрытый мир, найти тэгуи с таким же именем, как у нее, и занять ее тело?

— Невозможно! — возразил король и посмотрел на меня.

Сколько всего выражали его дымчато-голубые глаза! Но яснее всего угадывались два чувства: любовь и ненависть. Хоть я никогда не испытывала ни первого, ни второго, ошибиться невозможно.

— Отвечай, — приказал мне король. — Это правда?

— Не знаю, — совершенно искренне ответила я.

— ОТВЕЧАЙ, КАК ПОЛОЖЕНО!

— Откуда я знаю, что правда, что нет?! Меня похитили, хотят казнить и называют королевой какого-то готического мира! Да, я тоже София, но не Корбиниан-Ласкер, а Иванова! Соня Иванова! — я всхлипнула и закрыла лицо руками — не выдержали нервы.

Некоторое время мужчины слушали, как я давлюсь плачем, а потом король устало сказал:

— Разберись. Меня тошнит от всего этого.

— Король ушел, тэгуи, — сообщил Страж немного погодя. — Прекращайте плакать.

— Можете. Ну же, успокойтесь! — почти ласково произнес мужчина. — Рейн уже поверил, что вы не королева. София бы сыпала проклятиями, а вы толком и не ругались.

Конечно, после его слов я плакать не перестала — мне надо было выплеснуть эмоции, которые до этого выплескиваться не желали. Уэнделл подошел к койке и присел рядом.

— Тэгуи, прекращайте плакать, — весьма по-доброму посоветовал он. — Ни одну женщину слезы не красят. Нам нужно разобраться во всем и все исправить. А как мы с этим справимся, если вы ревете, как соплюшка?

— Притворяетесь хорошим? — я усмехнулась сквозь слезы и посмотрела на Стража. — Вы меня на казнь хотели отправить.

— Дитрич хотел, не я.

— Ну-ну… Сейчас вы скажете, что не такой плохой, как этот мерзкий старикашка…

— Конечно, я не такой, как этот мерзкий старикашка! — притворно возмутился мужчина. — Я молод, красив и полон сил. И если у вас была бы хоть щепотка женского тщеславия, вы бы не сидели передо мной в слезах, а захотели бы мне понравиться.