Сердце Аксара, или Измена по-королевски

— Мы будем вас так величать. При всем уважении, имя «София» — королевское, а имя «Соня» таковым считаться не может.

— Как хотите, — сказала я устало.

Прошедшие сутки очень, очень меня вымотали, но поняла я это только сейчас. Так странно: совсем недавно у меня хватало сил на то, чтобы спорить с Рейном, на то, чтобы изображать уверенность перед Дедриком, на то, чтобы кричать на стражу, а теперь ничего не осталось, ни одной крупицы энергии.

— Тридцатиоднолетняя тэгуи София, которую дворец принимает, как королеву… это не может быть совпадением, — произнес Баргис, глядя на меня задумчиво.

— Что вы имеете в виду, эгуи?

— Только то, Ваше Величество, что случайностей не бывает.

— Я вас по-прежнему не понимаю.

— Моя точка зрения не популярна, но я считаю, что вы, тэгуи — нужны нам, здесь и сейчас. Ваше появление — не ошибка Рейна, а запланированная ситуация.

— И кем же эта ситуация запланирована?

— Судьбой, — философски ответил советник. — Видите ли, крайне редко человек может долго носить чужие покровы. А вы носите тело Софии так, словно оно ваше собственное. Я долго думал над всем этим, и пришел к выводу, что вы похищены не Рейном, а самим Аксаром.

— Да, Ваше Величество, — увлеченно продолжил Баргис. — Наш мир тоже обладает собственной волей и стремится к гармонии. И вы нужны нашему миру. Он вписывает вас в себя. Об этом говорит хотя бы то, как легко вы изъясняетесь на нашем языке. Связка покровов работает безукоризненно, но воспоминания тела открываются только, когда в теле родная душа. А вам открылись некие знания Софии, я вижу это по вам. Полагаю, и София, которая сейчас находится в вашем мире и в вашем теле, тоже получила ваши знания.

— Я уже не знаю, во что можно верить, а во что — нет. Знаете, эгуи, я долго жила в уверенности, что магии и тем более других миров не существует. Но вот я тут, в чужих покровах, в живом дворце, только что после аудиенции со злобным призраком.

— Дедрик не злобный, — покачал головой Баргис. — Ему никогда не была свойственна беспричинная жестокость.

— А просто жестокость ему свойственна? Он предложил служить ему. И поставил вопрос так — либо я соглашаюсь, либо умираю.

— Полагаю, вы не согласились ему служить, и все же остались живы. Как, по-вашему, почему он так поступил?

— Потому что ему захотелось поиграть! Эгуи, меня не волнует, какой он, этот ваш Дедрик, меня волнует, как себя защитить. Себя — и Рейна. Но только потому, что мы связаны. А этот малолетний идиот ведет себя… как малолетний идиот. Я к нему и так, и эдак, а он меня не слышит и делает всякие странные вещи. Еще и обижается, когда я ему это говорю.

— У него непростой характер.