Шепот за окном

Картер был намертво прижат к полу и, зажмурившись от усилий, отчаянно пытался двинуться, хотя веса обоих было достаточно, чтобы удерживать его на месте.

Откуда-то сверху Аманда услышала неясный гул и крики.

Полицейские быстро протолкались мимо нее, от десятка тел сразу стало тесно.

– Не двигайте его! – выкрикнула Карен. – У него ножевое!

Аманда ясно видела кровавое пятно, расплывающееся по белому купальному халату Картера. Том Кеннеди был совершенно неподвижен. Она не могла сказать, жив он еще или нет.

Если она и его сегодня потеряет…

А вот с этим, по крайней мере, она все еще могла разобраться.

Аманда бросилась вверх по лестнице.

Пит слышал, что перед смертью вся твоя жизнь пролетает у тебя перед глазами.

Теперь он понимал, что это действительно так, – но, естественно, такое постоянно происходит и пока ты жив. До чего же быстро все летит, подумал он. В детстве его изумляла продолжительность жизни бабочек и мошек – некоторые из них жили считаные дни или даже часы, и это просто не укладывалось в голове. Но теперь он понял, что это правдиво абсолютно для всего на свете – просто как посмотреть.

Годы накапливались все быстрей и быстрей, словно друзья, держащие друг друга за руки в бесконечно расширяющемся хороводе, кружась все стремительней и стремительней по мере приближения полуночи. А потом вдруг враз все останавливалось.

Начинало бежать назад.

Пролетая перед глазами, как сейчас у него.

Он смотрел вниз на ребенка, мирно спящего в комнате, едва освещенной мягким светом с лестницы. Маленький мальчик лежал на боку, его волосы свесились назад за ухо, одна рука сжимает другую перед лицом.

Полная тишина и спокойствие. Ребенок, теплый и любимый, спал в полной безопасности и без всякого страха. Старая книга с распахнутыми страницами лежала на полу возле кровати.

«Твоему папе очень нравились эти книги, когда он был маленьким».

А потом – тихое сельское шоссе. Лето, все кругом цветет. Он озирается по сторонам, прищуриваясь. Живые изгороди по сторонам от асфальта расцвечены яркими красками и полны жизни, а деревья тянутся своими ветками друг к другу над головой, их листва образует шатер, окрашивающий мир во все оттенки лимона и лайма.

Над полями порхают бабочки. До чего же здесь красиво! Он был слишком зациклен на чем-то другом, чтобы заметить это раньше, – слишком поглощен тем, чтобы высматривать, а не просто смотреть. Теперь он видел это так ясно, что терялся в догадках, как же это он мог быть таким упертым на чем-то другом, чтобы все это пропустить…

Вот – опять будто вспышка – сцена столь отвратительная, что разум отказывается ее воспринимать.