Случайная жена, или Наследство в подарок

— Ты хочешь, но стесняешься? — неожиданно прозвучал шепот у самого уха, вместе с теплым дыханием, обдавшим мою шею. Сильные руки накрыли мои, словно обнимая, и я задрожала.

— О чем ты? — произнесла так же тихо, как и он, и облизала пересохшие в одно мгновение губы.

Богдан же растер ладонями кожу на моих плечах.

— Ну чего ты? Вся мурашками покрылась. В таком напряжении съемки не получится.

Съемки? Какой съемки? Боже, о чем он? Я часто задышала, хватая короткими урывками побольше воздуха, но меня все равно трясло. Кожа горела, а ощущения его пальцев казались такими знакомыми, хотя с чего бы? С чего бы им быть для меня знакомыми?

— Ну так что? — опять на ухо, так нежно и невесомо. Да что вообще происходит? — Ты фотосессию хочешь? Или кое за чем другим приехала?

Что? Да как он вообще!..

Вырвалась, резко повернулась и уставилась в лукавые глаза.

— Так ты не только фотограф, но еще и жиголо подрабатываешь? — произнесла воинственно, возвращая себе потерянное самообладание. Богдан же словно испугался. Из его глаз пропала вся веселость, появилось какое-то странное выражение.

— Так откуда ты, говоришь, меня знаешь? — хрипло спросил он, бегая взглядом по моему лицу, словно что-то выискивая. — Потому что ты мне кого-то напоминаешь, — нахмурился он, — только сейчас понял.

А я опять дар речи потеряла. Кого-то напоминаю? Кого-то напоминаю?! Так и хотелось закричать ему в лицо: «Мать твоего ребенка напоминаю!»

Только отчего-то вместо гневного окрика я приоткрыла губы и медленно подняла ладонь, остановив ее в паре сантиметров от его лица.

Я хотела прикоснуться, ощутить пальцами, что это он. Реальный. Настоящий. Живой. Но было так страшно, непередаваемо просто. Богдан внимательно за мной наблюдал, а потом шагнул чуть ближе и дернул головой в сторону, сам касаясь лицом моей руки. Я вздрогнула, ощутив легкую небритость, провела пальцем по уголку губ — там были морщинки, которых прежде не имелось.

Сколько ему сейчас? Я судорожно начала считать и не успела заметить очередную смену его настроения.

— Ты очень красивая, Ульяна. — Имя дочери пробило меня насквозь, возвращая на землю. Но было уже поздно. — Я люблю рыжих, — нагло усмехнулся он и наклонился ко мне, прижимаясь губами к моим. Втягивая в себя мою верхнюю губу с таким страстным напором, что я лишь растерянно провела ладонями по его лицу и тут же крепко обхватила мужа за затылок, потянув ближе на себя.

Тридцать два. Богдану сейчас было бы тридцать два.

Последние отголоски здравых мыслей покинули меня полностью, потому что я целиком растворилась в нахальном напоре поцелуя Богдана. Столь непохожего на те нежные поцелуи, которые он дарил мне почти десять лет назад.

— Может, черт с ней, с этой съемкой? — спросил он, оторвавшись от моих губ.