Смерть со школьной скамьи

Возвращаясь с работы домой, я в первый раз в жизни подумал: «А нет ли за мной слежки? Вдруг кагэбэшники решили перестраховаться и проверить, не имею ли я тайных контактов с Журбиной?»

От мысли, что кто-то идет за мной по пятам, мне стало как-то не по себе. По дороге к общежитию я несколько раз останавливался, прикуривал, повернувшись назад, но ничего подозрительного не заметил.

«Да на кой черт я им сдался! — решил я, открывая дверь своей комнаты. — Журбина если еще живая, то наверняка спряталась так, что ее теперь никто не найдет. Жалко, конечно, что с квартирой пролетел, да ничего не поделать! Падение синусоиды надо мужественно переносить. Она, коварная, малодушных не любит».

Я перешагнул через порог и остановился. На полу моей комнаты лежал свернутый вдвое листок, который кто-то сегодня днем подсунул мне под дверь.

«Рановато что-то я расслабился. Если это не любовная записка, то дело принимает скверный оборот».

Я развернул послание. На одной половинке листа была нарисована белка с орешком, на другой — печатными буквами был написан текст: «Ты еще не научился предавать друзей? Мне нужна твоя помощь. Муся». Далее был написан адрес общежития в дебрях Кировского района.

Утром в субботу в общежитии царила тишина: народ отсыпался после бурной пятницы. Не встретив никого ни в коридоре, ни на лестнице, я спустился на первый этаж. Вахтерша на проходной дремала.

«Неплохое начало!» — подумал я, сворачивая на дорогу в промзону.

Пройдя вдоль высоких бетонных заборов хлебокомбината, винзавода и промтоварной базы, я убедился, что слежки за мной нет. С чего я вообще решил, что она должна быть? Если за каждым знакомым Журбиной пускать наружное наблюдение, то никаких шпиков не напасешься. Не нужен я никому — и это радует.

У общежития, адрес которого был указан в записке, я осмотрелся. Ничего подозрительного. Хотя кто сказал, что шпионы должны стоять на каждом углу? Вполне возможно, наблюдатель прячется в соседней пятиэтажке и уже сейчас шепчет в рацию: «Объект появился, группам захвата объявляется полная готовность!»

Валентина Павловна скрывалась от органов госбезопасности в комнате на втором этаже. Я постучал в разболтанную дверь. Тишина. Постучал еще раз. В комнате послышались осторожные шаги. Кто-то подошел к двери и прильнул ухом к щели в косяке.

«Если меня там ждет засада, то все, конец — из милиции выгонят с позором, а если захотят, то осудят по уголовной статье. По какой? Был бы человек, статья всегда найдется! Укрывательство преступлений или недонесение».

— Муся, открой! — вполголоса велел я.

Замок щелкнул. Вместо Журбиной на пороге стояла незнакомая пожилая женщина.

— Заходи! — сказала она голосом Валентины Павловны.