Снежный пепел

А потом график согласуем. И мой тебе совет — готовься много работать. И для начала подтянем твое тело, инструктор должен быть образцом для своих подопечных.

— А у меня еще работа есть… — присаживаюсь на скамейку, пытаясь усвоить в своей голове, что меня взяли на шикарную работу. Трудностей не боюсь, отношения с коллегами… разберемся по ходу дела, так сказать.

— Увольняйся. Сегодня же. Некогда тебе будет бегать на вторую работу.

Ну да, Гринь уже предупредил. После фитнес-центра еду в морг. По совету старого друга пишу заявление на отпуск, получаю отпускные и увольняюсь. Таким образом мне не приходится отрабатывать положенные две недели, они покрываются отпуском.

Попрощавшись с бывшими теперь коллегами, я поехала к маме, с желанием рассказать ей новости и узнать у врача о самочувствии роднульки. Мама теперь жила в хосписе, здесь же, в городе. Она и лечилась, и работала заодно, помогая нянечкам с особо тяжелыми больными. Часами сидела у кровати таких больных, следила за капельницами или читала книги. В таких больницах пациенты особенно одиноки, их пугает будущее, которое может оборваться в любую минуту.

— Как ты, мамуль? — интересуюсь, заглядывая в бледное лицо мамы. Мы вышли в сад, прохаживаемся по дорожке, среди кустов акации.

— Нормально. Чего приехала? — равнодушно роняет женщина, поправляя платок на голове.

Я молчу, не нужны ей мои новости, и не интересна моя жизнь. Глупая, я каждый раз надеюсь, что мама изменилась. Мы и гуляем дальше молча, минут пять, своими новостями она делиться тоже не собирается. Присели на скамейку, я вижу, что ей тяжело ходить.

— Вот и первый день лета…

— Мам, дедушка звонил? — пытаюсь хоть как-то вывести на разговор, но не очень получается.

— Тебе чего надо от меня? — вдруг рычит мама, а у меня сердце екает.

— Да ничего… просто. Ладно, поеду, уже поздно. Тебя проводить?

Прощаясь, хочу поцеловать в холодную щеку, но мама отшатывается. Я почти сбегаю от ее ненависти. Так тяжело на душе, что просто скулит что-то внутри. Даю себе обещание больше не приходить. В который уже раз. Буду платить за лечение, и узнавать новости от дедушки, с ним она куда разговорчивей.

Новая работа поглотила меня. Мир для меня будто расцвел, музыка и веселые лица вокруг, столько дел, что больше некогда думать ни о чем. Через две недели я набрала себе клиентов, уходила рано утром и возвращалась домой поздно вечером. Марго ворчала, что я совсем ее забросила, ведь работала без выходных, сама так составила себе график. Так меньше соблазна навестить маму, времени же нет свободного.

— Пупок не порви, Симонова, — подначивает меня белобрысый Вадик, — отдыхать тоже нужно.

— Мне не нужно, — отвечаю, разглядывая себя в зеркало. — О себе переживай.

Я показываю парню язык, и тот фыркает.