Снежный пепел

На том и порешили, Гринь договорится с сиделкой, а Саша ее привезет через пару дней, когда с работой разберется. Тогда и я с ним вернусь, отпуск проведу в городе, рядом с любимым. Правда собиралась дедушке помочь, с огородом. Но он справится, мне нужно свою жизнь наладить.

Всю дорогу до Зарянска я проспала, сама не ожидала, что засну, хотела развлекать разговорами моего любимого водителя. А он рад, что я отдохнула, так и заявил, когда припарковался в моем родном дворе. Я и проснулась оттого, что машина остановилась, тихо стало.

— Поспи еще, время только семь часов, рано, наверное, к будущей теще ломиться, — шутит Саша, заставляя мое сердечко биться быстрее.

— Ты решил моей руки просить? — шучу в ответ, и получаю серьезный взгляд.

— Да, я не стану скрывать, пусть знает, что у тебя теперь есть защитник. Я тебя не дам в обиду, даже твоей матери. Если она станет на тебя наезжать, я тебя сразу заберу домой, ты не игрушка, на которой можно ненависть вымещать. Тебе забеременеть нужно, как можно быстрее, так что, нечего нервы тратить, еще не знаю, как твой стресс аукнется.

У меня тепло в груди разливается. Я не привыкла к заботе, а тут ее целый водопад, вкупе с ласковым взглядом и мягкими губами, которые припали к моим пальчикам. Смотрю на родные окна через лобовое стекло. Свет в кухне горит, и худая фигура маячит мимо, оставляя тень на выгоревших шторах.

— Она не спит, мечется вон, — киваю на окно. — Наверное боли одолевают, а укол себе поставить не может. Идем?

Мы поднимаемся по лестнице, а мне хочется развернуться и рвануть назад, к машине, и прямиком в город, в уютную квартиру. Саша меня ободряет, приобнимая. Он сам жмет на кнопку старого звонка. И поддерживает за талию, когда дверь распахивается и на пороге появляется привидение, скрюченное от боли.

— Мама… — выдыхаю я. Она изменилась, мне кажется, что вот сейчас мама рухнет к моим ногам и испустит дух.

И она падает, ловя воздух бледными губами. Саша успевает шагнуть через порог и подхватить тщедушное тело, измотанное невыносимой болью. Я показываю, куда нести, иду впереди, открывая двери.

Мама мирно спит, а я всё боюсь от нее отойти, прислушиваясь к слабому дыханию. Зная, что ей остались считанные дни на этой земле, в этом мире, я мысленно прощаю ей всю боль, что она причинила мне, всю ее ненависть.

Еще час назад она была одной ногой в могиле, но я вытащила ее, отвоевала у смерти. Снова. Приезжали врачи, когда кризис уже миновал, на просьбу забрать ее в больницу, те только плечами пожали, опуская глаза в пол. Таких тяжелых уже не берут в больницу, их отпускают домой, умирать.

— Устала? — гладит мою руку Саша.

Ему пора ехать, а я все никак не могу отпустить его. Мне страшно оставаться одной с мамой.