Собственность сводного брата

И если есть шанс не засесть в Усть-Горстке на всю жизнь под наблюдение старшего брата, то я бы его использовала. Поэтому…

— Мам, хватит. Мне нужно… — я встала с кровати и ушла в ванную. — Мне нужно побыть одной.

Я не могла поверить в то, что говорила мама. Я не хотела верить, что Ярослав так сильно не хочет отпускать меня от себя. Да, мы семья, брат и сестра, но ведь нужно давать свободу, возможность исполнять мечты. А моя мечта не жить в Усть-Горске. Я хочу дышать.

Я снова ему позвонила. Наверное, потому что хотела услышать правду от него. Хотела, чтобы он сказал все, как есть.

— Привет, малышка. Почему еще не спишь? — даже не спросил про победу. Он никогда не интересуется.

Он помолчал, но тут же фыркнул.

— Ты богаче всех этих чемпионов. Можешь купить все, что хочешь. Не парься о медальках. Все равно это увлечение быстро пройдет.

Увлечение. Для него это просто увлечение.

— Ответь на вопрос. Только честно.

— Ну? Что случилось-то?

— Ничего. Просто ответь. Если бы я сказала, что не хочу больше тебя видеть, потому что буду кататься на коньках, что ты сделал бы?

— Сломал бы тебе коленную чашечку, — сказал он зло, но после короткой паузы рассмеялся, а я вскочила. — Шучу, конечно. Я бы просто подождал, когда ты перебесишься.

— Для тебя моя мечта «перебесишься»? Ты настолько несерьезно все воспринимаешь?! Четвертое место?! Четвертое! Это ни фига не хорошо! Это плохо! Это не победа! А ты говоришь «перебесишься».

— Я не хочу успокаиваться! Я не хочу думать о тебе во время проката! Я хочу быть лучшей! А ты мне мешаешь! Мешаешь, понимаешь! И все мне это говорят!

— Кто говорит, что я тебе мешаю?

— Элиас! Мама! Они говорят, что я должна уехать, иначе не быть мне чемпионкой, а судя по твоим словам, не быть и фигуристкой, потому что все, что тебе нужно, это держать меня возле себя. Только я не понимаю, зачем?

— Не понимаешь, вот и бесишься. Так, приедешь, поговорим.

— Я плачу, а тебе по фигу! Я не хочу с тобой разговаривать! Никогда больше не хочу! — бросила трубку и тут же услышала стук в дверь.

— Отставьте меня все в покое! Оставьте!

После разговора по телефону что-то изменилось. Меня начинало ломать без разговора с ней. Казалось, что еще немного и я просто сорвусь. Убью нахрен Элиаса, ходящего со слишком довольной мордой. Даже Нину, которая со мной была как никогда холодна. Меня раздражал даже отец, который советовал переждать истерику Миры. Я не хотел ждать. Я устал ждать. Еще и в сейф попасть не удавалось. Нина внезапно слегла с простудой и не выходила из комнаты несколько дней.

— Мира, — поймал я ее перед выходом на очередную тренировку, но она лишь мельком взглянула на меня.

— Мне нужно идти, Яр. Потом поговорим.

— Нет, мы поговорим сейчас, — увлекаю ее к стене и шумно выдыхаю. Злит вся эта ситуация чертовски.