Ссыльные лекари

Нет, я всё понимаю: единственный сын болен, причём по собственной же дурости, но должны быть хоть какие-то пределы у этого безграничного нытья?! В такие моменты нужно не купаться в жалости, лелея гипертрофированное чувство любви к собственному отпрыску, а, наоборот, взять себя в руки, проявить должную жёсткость, чтобы помочь ему выздороветь! Не хочет принимать лекарства, значит, нужно настоять во имя его же блага, а не надеяться, что кто-то пошепчет над ранкой, и сразу боль уйдёт, всё заживёт и так далее. Я не выдержала и чихнула из-за начавшегося свербения в носу.

Так, в первую очередь уборка! Иначе точно сгину в этой пылище. Однако протяжное урчание желудка заставило немного изменить свои планы. Я прошла на кухню и осторожно повернула вентиль над мойкой. Трубы снова загудели, но уже не так жутко, как в прошлый раз. Тщательно вымыв руки под струёй воды, пожалела, что не выпросила в качестве оплаты за проведённую операцию кусочек мыла. Конечно, лучше взять деньгами, ведь кто знает, сколько придётся потратить на дорогу, чтобы добраться до главы, но в натуральном виде тоже было бы неплохо. И сумку бы какую-нибудь заиметь – тоже.

Я с удовольствием вгрызлась в сочный бок колбасы, не забывая откусывать от куска каравая. Ммм... Жизнь прекрасна! Ещё бы как-то огонь развести, и вообще всё будет просто замечательно! Не переставая жевать, я не спеша обследовала кухню, отмечая про себя каждую находку. Спичек, увы, не было, придётся попотеть над огнивом, если соображу, как им пользоваться. Вроде нужно что-то для розжига отлетающих от него искр, чтобы дать огню разгореться. В углу обнаружился небольшой топорик, который вполне пригодится, чтобы нарубить веток для простейшего веника. Как же я всё-таки тут оказалась?! Память предательски молчала, воспроизводя только те события, которые произошли с того момента, как пришла в себя в доме. Отвратительное чувство, скажу я вам. Прикончив колбасу и половину имеющегося хлеба, основательно понадкусывала сыр, а затем запила молоком, почувствовав, что внутри меня, наконец-то, поселилась сытость, а в теле появилась необходимая энергия.

Накинув на плечи шубу, я вышла во двор и основательно обкромсала топориком молодое деревце, которое в конечном счёте оказалось срубленным почти под корень, чтобы превратиться в рукоять для будущей метлы. Оторвав без сожаления от уже использованной для узелка сорочки несколько полос, смастерила веник, а затем и само помело. Подавив в себе желание накрутить слои пыли на прутик аки сахарную вату, обмела кухню, включая шкафы, плиты и тумбы. Ещё кусок ткани стал тряпкой, которой собрала мелкий сор. Сколько раз пришлось её прополоскать, прежде чем кухня засверкала чистотой – сбилась со счёта.